Сипстрасси
Шрифт:
В комнате со столом-полумесяцем Саренто вновь поднялся навстречу своим гостям с теплейшей улыбкой.
— Вы хорошо спали?
— Прекрасно, — ответил Шэнноу. — Благодарю вас за гостеприимство, но нам пора в путь.
— На то, чтобы упаковать ружья, понадобится время.
— Мы не возьмем ружья для доставки.
Улыбка сползла с лица Саренто.
— Вы шутите?
— Нисколько. Вы неправильно меня поняли, мистер Саренто. У меня есть только одна цель — найти Иерусалим. К сожалению, прежде я должен убить Аваддона. Это вопрос гордости и мести.
— Не кажется ли вам, мистер Шэнноу, что это немного эгоистично?
— Прощайте, Саренто.
Шэнноу повернулся спиной к вождю Хранителей и пошел к двери. У него за спиной Бетик развел руками и, пятясь, выбрался в коридор. Шэнноу стоял рядом с лифтом. К ним присоединился Льюис, и путь до нижнего этажа был проделан в молчании.
Им подали лошадей. Льюис вышел с ними на солнечный свет.
— Удачи вам в ваших поисках, мистер Шэнноу!
— Благодарю вас, мистер Льюис.
Шэнноу вскочил в седло и повернул жеребца на юг. Бетик ехал рядом, и оба молчали, пока не достигли гребня холма, откуда открывался вид на разрушенный город и золотистый Ковчег.
— В чем дело, Шэнноу? — спросил Бетик, когда они придержали коней. — Мне казалось, ты обрадуешься случаю воспользоваться такими ружьями.
— Почему? Ты думаешь, мне нравится убивать?
— Для того, чтобы вместе с Кейдом разгромить исчадий.
— Я не позволю, Бетик, использовать себя в чужой игре. — Шэнноу вынул пистолет. — Из него я убил немало исчадий. Но разве он мой? Нет. Я снял его с трупа врага. Скажи мне, Бетик, сколько пройдет времени, прежде чем исчадия захватят одно из этих гнусных ружей? Сколько времени пройдет, прежде чем они разберут его на части и научатся изготовлять такие же? Это средство не прекратить войну, а лишь расширить ее. Я не ребенок, чтобы прельститься красивой игрушкой.
— Ты слишком много думаешь, Шэнноу.
— Верно, верно, мой друг. Я думаю, что Хранители ведут свою собственную игру. Я думаю, что это они создали адские пистолеты и ружья, а потом снабдили ими Аваддона. И я думаю, что нам очень повезло, что мы выбрались оттуда живыми.
— Почему они нас выпустили?
— От растерянности. Они никак не предполагали, что мы откажемся.
— Сколькими еще врагами ты думаешь обзавестись в своих поисках?
Шэнноу ухмыльнулся, и его лицо смягчилось. Он наклонился и ухватил Бетика за плечо.
— Позволь мне сказать тебе вот что: один друг стоит больше тысячи врагов.
Над ними дух Руфи вознесся ввысь. Ее радость была солнечной.
Она полетела на юго-запад, пронеслась над Вавилоном и начала высматривать фургон с Донной Тейбард. Его она обнаружила в предгорьях примерно в четырех днях пути от города. Донна лежала в задней половине фургона. Ее лоб, запястья и лодыжки были охвачены серебряными браслетами, и она казалась погруженной в заколдованный сон. Браслеты ввергли Руфь в недоумение, и она опустилась поближе к спящей женщине, ощутила сильнейшее притяжение и унеслась прочь. Собрав всю свою
В ней разгорался гнев: наконец-то она постигла тайну Кровь-Камней. Они всасывали не кровь и не жизнь, но экстрасенсорные силы. Мощь духа.
Духососы!
Жизнь Донны Тейбард прольется на Сипстрасси Аваддона, и ее душа усилит мощь Камня. Гнев Руфи перешел в слепую ярость.
В углу ее кабинета воздух замерцал, и когда она обернулась, там возник образ Каритаса. На мгновение, когда старик с улыбкой направился к ней, напряжение отпустило ее, но внезапно его пальцы превратились в когти, лицо стало лицом демона. Он кинулся на нее…
Ярость Руфи еще не улеглась; и мгновенно ее руки взметнулись, из кончиков пальцев заструился белый огонь. Демон завизжал и сгорел. Под жаром гнева Руфи обличие Каритаса пошло серыми пятнами, оделось чешуей, а тварь внутри забилась в судорогах и издохла.
Смрад тления заполнил комнату, и Руфь пошатнулась. Всюду вокруг нее возникли открытые окна, и свежий ветер очистил воздух. Она ощутила присутствие Пендаррика, и секунду спустя увидела царя в черной тунике с единственной серебряной звездой на плече.
— Вижу, вы научились убивать, госпожа.
Руфь села, устремив взгляд на свои руки.
— Это было инстинктивное действие.
— Как у Шэнноу?
— На этот раз я не нуждаюсь в наставлениях.
— Эта тварь не была Каритасом. Ее вырвала из каких-то врат великая сила, и у вас не было иного выбора, кроме как убить ее. Это не противоречит тому, чем являетесь вы, Руфь.
Она улыбнулась и покачала головой.
— Обладай я истинным мужеством моей веры, я бы позволила ей убить меня.
— Может быть. Но тогда победа осталась бы за злом.
— Зачем вы здесь, Пендаррик?
— Только чтобы помочь вам, госпожа. Мое могущество в этом мире исчерпывается словами. Возможно, кара за хаос, который в мое время я обрушил на мир. Но у вас есть сила, и вы должны применить ее.
— Больше я не стану убивать. Никого и никогда.
— Выбор принадлежит вам. Но вы можете положить конец мечтам Аваддона, ни у кого не отнимая жизни. Сипстрасси действуют двояко: используют силу и впитывают силу. Необходимо с этим покончить.
— Как?
— Вы можете найти путь, Руфь. Но важно, чтобы нашли его вы сами.
— Я не нуждаюсь в загадках.
— Пора узнать, кто ваш враг. Найдите его — и найдете ответ.
— Почему вы просто не скажете мне, кто он?
— Ответ вам известен, госпожа. Точно так же, как с вашими учениками. Вы ведь не берете ребенка и не наделяете его силой, способной управлять судьбами миров. Вы направляете его, побуждаете взрослеть, самому искать ответы, развивать свои таланты.
— Но я же не ученица.