Сипстрасси
Шрифт:
— Неужели, Руфь? Доверьтесь мне.
— Если я уничтожу моих врагов, весь труд моей жизни пропадет впустую. Все, во что я верила, чему учила других, окажется ничем и ложью.
— Согласен, — сказал Пендаррик мягко. — Но лишь в том случае, если вы убьете своих врагов. Есть и другой путь восстановить гармонию, Руфь, пусть всего лишь гармонию джунглей.
— И я могу достигнуть этого ценой собственной смерти?
— Все зависит от того, какую смерть вы изберете.
Руфь низко опустила голову.
— Оставьте меня одну,
Льюис вернулся в туннель, вызвал лифт и вошел в него. На шестнадцатом ярусе он вышел в широкий коридор. Проходя мимо жилых комнат, он увидел Амазигу Арчер. Она играла со своим сыном Люком и помахала ему. Он помахал в ответ и ускорил шаг. У него пока не находилось слов, чтобы сообщить ей, что Шэнноу ускакал. А с ним и возможность узнать о последних минутах ее мужа.
Он приблизился к Контрольной рубке и остановился перед стальной дверью. Через несколько секунд она открылась, и Льюис вошел.
— Вы меня вызывали, сэр? — спросил он Саренто.
Великан рассматривал какие-то чертежи и рассеянно кивнул, указав рукой на стул. Льюис сел.
— Ты знаешь, что это? — спросил Саренто и протянул ему чертежи.
— Нет, сэр, — ответил Льюис, быстро их просмотрев.
— Подлинные данные Ковчега. Через трое суток он отправится в плавание.
— Не понимаю, сэр.
— Нас ожидает гигантский прилив мощи, Льюис! С ее помощью я, чтобы отпраздновать Возрождение, на двенадцать часов верну Ковчегу его первозданность.
— Это потребует колоссальной мощи, — сказал Льюис.
— Верно. Но сейчас у нас на двести процентов больше энергии, чем месяц назад, и она продолжает ежечасно увеличиваться. Корабль послужит последней проверкой. После этого мы начнем восстанавливать мир, Льюис. Только подумай! Лондон, Париж, Рим — один за другим восстают из праха Падения. Вся технология старого мира возрождается в новом без повторения былых ошибок.
— Фантастика, сэр! Но откуда поступает энергия?
— Прежде, чем я отвечу, позволь задать тебе один вопрос: что ты думаешь о Шэнноу?
— Он мне понравился. Сильный человек. Требовалось немалое мужество, чтобы спасти Арчера из Замка-на-Руднике.
— О да! — сказал Саренто, откидываясь на спинку кресла. Его золотистая кожа словно светилась, глаза блестели. — Я восхищаюсь им, не сомневайся. И надеялся спасти ему жизнь, использовав его. Но он не пожелал.
— Он ведь еще может достигнуть своей цели. Я не хотел бы, чтобы он охотился за мной!
— Не достигнет. Я предупредил зелотов, и они уже сейчас окружают его.
— Но почему, сэр?
— Льюис, ты прекрасный солдат, прирожденный исполнитель, прекрасный человек. Но ты не имеешь касательства к политике. На тебя не возложена обязанность обеспечить выживание погибшей расы. Когда двести шестьдесят лет назад я стал вождем, много ли вокруг тебя было этого… э… колдовства? Мы жили в пещерах под Ковчегом, мы добывали пищу охотой и пахали
— Но при чем тут Шэнноу?
— Терпение, Льюис. Арчер показал путь, расшифровывая атлантидские хроники. Сипстрасси были силой, чистой магией. Но мощь Камней скоро истощилась. Так каким же образом атланты воздвигали свои сказочные постройки? Не с помощью же камешков, осколков, обломочков? Нет, они владели исходным Камнем, Материнским Камнем. Двенадцать лет я искал в горах, вел раскопки в недрах глубоких пещер. И я нашел его, Льюис! Восемьдесят тонн чистейшего Сипстрасси в одной глыбе. Это была великая тайна атлантидских царей, и они окружили его под землей кольцом из вертикальных монолитов, а сам Камень служил им алтарем. Пендаррик, последний из их царей, отрубил от него кусок и с помощью этого обломка создал империю. Но мы пойдем дальше. Мы используем его целиком. А теперь ответ на твой вопрос. При чем тут Шэнноу? — Саренто встал, придавливая своим ростом сидящего Льюиса. — Он намерен, правда, сам того не зная, лишить Материнский Камень поступающей в него силы.
— И он способен осуществить это?
— Мы этого не узнаем. — Саренто пожал плечами. — Еще несколько часов, и он погибнет.
— Я уже спрашивал вас, откуда поступает эта сила? — повторил Льюис.
— О да! И, надеюсь, ты теперь подготовлен узнать ответ. Каждый воин исчадий Ада имеет при себе Кровь-Камень, и всякий раз, когда он убивает — или даже оказывается убит сам, — он возвращает силу в Материнский Камень. Когда же исчадия приносят в жертву своих экстрасенсов, они пользуются ножами из Сипстрасси, и значительная часть силы возвращается нам.
— Так значит, Материнский Камень более не хранит чистоту?
— Чистоту? Льюис, не будь дураком! Он просто становится сильнее. Настолько, что уже не может сотворять пищу, а это минус. Зато теперь он может осуществить все наши мечты.
— Но использовать гнусности исчадий Ада? Это дурно!
— Льюис, Льюис! — укоризненно сказал Саренто, положив руку ему на плечо. — Исчадия Ада — это же мы! Мы сотворили их из бреда безумца Уэлби. Мы дали ему силу, дали примитивное огнестрельное оружие, и он наш, хотя не знает этого.
У Льюиса внезапно пересохло во рту.
— Но все эти смерти?
Саренто сел на край стола.
— Ты думаешь, меня это не удручает? Но наш долг перед будущим — вдохнуть жизнь в цивилизацию прошлого. Попробуй понять, Льюис! В нынешнем нашем вакууме нам удастся поддерживать наши мечты лишь очень недолго. Какая-нибудь естественная катастрофа или эпидемия — и все пойдет насмарку. Здесь, в этом новом мире необходимо воскресить прошлое — города, законы, книги, больницы, театры. Культуру, Льюис… и технологию. И даже достичь звезд. Ибо то, что оказалось не подвластным науке, подчинится магии.