Сироты
Шрифт:
— Сэр, вас тут хотят видеть.
— Скажи им, чтобы подождали! — И мне: — Я уже говорил, что…
— Не им, сэр. Ему. И он настаивает.
Капитан встал, сжал руки в кулаки и оперся ими о стол.
— Капрал, это моя рота. Кто бы там ни был за дверью, дождется, пока не окончится слушание.
13
— Я сюда приехал не разговоры с диктофоном слушать! — прогремело сзади.
Я обернулся к огромной фигуре, заслонившей дверной проем. Судья Марч, не обращая ни малейшего внимания
Якович наклонил голову на бок.
— Это что еще такое?
Потом вдруг вытянул шею, уставившись на синюю ленточку, выправился и отдал под козырек. Единственная польза от нашей высшей военной награды — это то, что все, вплоть до верховного главнокомандующего, отдают вам честь.
Судья ответил на приветствие.
— Мое имя Марч. Некогда полковник Марч, капитан.
Его честь еще и полковник? Никогда бы не подумал!
— Чем обязан, сэр? — поинтересовался Якович.
— Я приехал на выпуск курсанта Уондера. Без самолетов пришлось полтора дня добираться на чертовом поезде.
Мы с Яковичем воззрились на судью, как будто он мех отрастил.
— Джейсон послал мне приглашение.
— Я вас не понимаю, — сказал Якович.
— Курсант Уондер был моим, так сказать, клиентом: вот уже много лет как я ушел из войск и стал судьей. Однако, когда я позвонил узнать о выпускной церемонии, то одновременно узнал о проблемах Джейсона и о предстоящем слушании.
Орд! Это Орд ему все рассказал! Капитал Якович надулся.
— Не о предстоящем, а о состоявшемся. Дело закрыто, говорить не о чем.
— Ну, ну, капитан, полно. Мы же оба хорошо знаем, что стоит вам захотеть, и вы вернетесь к этому делу.
Якович вытаращился так, будто не верил своим ушам.
— А отчего это я захочу к нему вернуться?
— Я могу кое-что сообщить в пользу курсанта Уондера.
— Как бывший полевой офицер — и как судья — вы должны понимать, что у курсанта Уондера нет права на защиту.
— Курсант Уондер заслуживает справедливого решения. Прослужив с вашим отцом, уж это-то я знаю!
Якович застыл.
— Так вы тот самый Дикки Марч?
Судья кивнул и дотронулся до фотографии на капитанском столе. С фотографии улыбался седовласый военный, похожий на Яковича. Он стоял, поставив ногу на бампер древнего «хаммера».
— Чертовски хороший был солдат.
Якович моргнул.
— Спасибо, полковник. То есть судья.
Капитан поправил фотографию и прочистил горло.
— Так что вы хотели сказать?
— Курсант Уондер попал в пехоту во многом из-за меня. Я тогда думал, что и ему это на пользу пойдет, и армии. Я до сих пор так считаю.
— Он совершил тяжкий проступок.
— Насколько я слышал, курсант Уондер принял вполне обычную
— В действующих положениях ясно указано, чем наказуем подобный поступок. Тем более учитывая отягчающие обстоятельства. Погиб курсант. В бою исход мог быть гораздо хуже. — Якович тряхнул головой.
— В бою даже хороший солдат ошибается. А хороших солдат надо еще поискать.
Якович плотно сжал губы.
— Знаете, как мы с вашим отцом коротали часы во время осады Кабула? Когда делать было совершенно нечего, только пригибаться, если начинала «работать» вражеская артиллерия?
Якович через силу изобразил на лице заинтересованность, и я тоже заскучал. Только стариковских воспоминаний нам не хватает.
— Мы сидели в палатках и чесали языком. А еще курили «траву».
У меня отвисла челюсть. «Трава», или «травка», на старом жаргоне означала марихуану. Она тогда была запрещенным наркотиком.
Якович, видимо, тоже был знаком с этим словечком, потому что он задумчиво покачал головой.
— Мне трудно в это поверить.
— А вы что же, думали, будто отец вам расскажет о своих похождениях в неслужебное время? И что, по-вашему, это умаляет его заслуги? Полагаете, армия выиграла бы, если б нас поймали и вышвырнули со службы?
Якович оттолкнулся руками от стола, развернулся на кресле и уставился за окно.
Судья Марч глянул на меня и постучал пальцем под подбородком. Выше голову.
Где-то взревели и потом затихли пропеллеры «Геркулеса».
— Оставьте меня одного на пятнадцать минут, — не глядя на нас, пробормотал Якович.
Мы вышли на линейку.
— Спасибо, ваша честь. Огромное вам спасибо. За то, что приехали. За все!
Судья пробежал по мне глазами.
— А тебе идет форма. Как дела, Джейсон?
— Не очень, сами знаете.
Все это казалось невероятным. Что Орд примет мою сторону. Что судья приедет сюда. Что он окажется известным офицером.
Судья показал в сторону столовой с теперь уж пустыми горизонтальными лестницами и одиноким деревцем, дрожащим на ветру.
— Как думаешь, дадут кофейку старому солдату?
Пару минут спустя мы с судьей сидели над чашками кофе в столовой, пока дежурные гремели посудой, готовясь к ужину.
— Ты другими наркотиками, кроме этого «Прозака», не балуешься? — спросил судья, отхлебнув из чашки.
— Нет, что вы, я никогда…
— Хорошо, — кивнул он. — Если узнаю, что ты меня обманываешь, я тебе уши к голове приколю.
Я поднял брови. Конечно, в годы юности судьи пирсинг был в моде, да только теперь он явно имел в виду нечто другое…
— Сэр, почему вы за меня вступились?
Он передернул плечами.
— Если бы тебя уволили, ты бы попал в мое распоряжение. А у меня и так работы по горло.
— Вот оно что…
Судья оторвался от чашки и улыбнулся.
— Шучу. Просто мне показалось, ты перспективный мальчуган, которого надо только направить в нужную сторону.