Сироты
Шрифт:
— Ну, рассказывай, как дела, — сказал он.
Я и рассказал. Про всю кашу. Про Вальтера. Про Яковича.
— Ничего себе.
Хреново, то есть. Я поспешил сменить тему.
— А как твои старики?
Он оскалился. Сам-то он эту тему бы не завел, берег мои чувства. Обидно, конечно, когда твоя мать погибает только потому, что решила съездить в Индианаполис.
— Все так же живут в Денвере. Я их навещал месяц назад. Батя хвалит тебя за то, что пехоту выбрал.
Мецгер жил в Орландо, в собственной квартире. «Дисней-уорлд»,
— Как думаешь, Мецгер, мы когда-нибудь дадим под зад этой комической дряни? Так, чтобы выиграть войну, а не просто отсрочить конец света?
— Надеюсь. — Он делал вид, что сосредоточился на дороге, и старательно избегал моего взгляда. Последний раз я его таким помнил, когда девчонка, по которой я слюни ронял, передала ему записку, что у меня изо рта несет как из пасти росомахи. И заставила его поклясться, что он мне не скажет. Вот и сейчас — Мецгер знал больше, чем мог сказать.
— М-хм…
Мецгер наверняка правильно расшифрует мое мычание — я понял, что мне недоговаривают.
Мы доехали до отгороженного района с темными улицами. Впрочем, везде сейчас улицы были темными.
Дом, в котором проходила вечеринка, больше походил на отель — с широкими газонами, отдельными воротами и грозным охранником в смокинге. Он заглянул нам в машину, улыбнулся при виде формы Мецгера, равнодушно пробежался глазами по моему мундиру и махнул нам заезжать.
Прихожая в доме была такая, что можно в баскетбол гонять. Идя навстречу музыке, мы вышли через другую дверь к бассейну. Вокруг него в лучах солнца сияла пара сотен гостей.
Позвольте, откуда здесь солнце?
Я глянул наверх — с пальм вокруг бассейна светили прожектора. А ведь еще не так давно, в пригородах Питсбурга, жители жгли свечи. И что-то странное было в этой нарядной загорелой толпе. Точно — загорелой! У нас-то в Филадельфии с тех пор, как началась война, что жопы в душевых, что рожи в хлебных очередях были могильно-белого цвета. А тут, стало быть, позволяют себе загорать.
В панике я схватил Мецгера за рукав и прошипел ему в ухо:
— Чей это дом?
— Аарона Гродта. Продюсера, не знаешь, что ли?
Музыканты замечательно сыграли нашумевший хит «Каннибалов». Я присмотрелся. Блин, а ведь это и играют самые настоящие «Каннибалы»! Музыка стихла, оставив только неясный гомон разговоров, смеха и звона бокалов. Мы с Мецгером, единственные в военной форме, явно привлекали внимание.
Появились наши голубки — в таких тонких нарядах, что в любом другом месте на планете они бы немедленно замерзли. Мецгер представил меня своей девушке, Шелли. Таких лица и фигуры, как у нее, я еще нигде не видел…
…Пока он не представил меня ее подружке, Крисси. Блондинка
Но я зря боялся. Ее глаза радостно распахнулись.
— Мец говорил, пехотинцы невероятно выносливы. У меня от одной мысли прямо мороз идет по коже.
У меня тоже.
— А ты чем занимаешься, Крисси?
— Я тебе лучше потом покажу, — хихикнула она. — Без шуток — я модель. Демонстрирую купальники и нижнее белье. Правда, не для крупных журналов. Те говорят, у меня грудь слишком большая.
Благодарю тебя, господи!
Еда и по довоенным стандартам была изумительная. Сочные бифштексы. Горы жареных перепелов. Вазы с фруктами — яблоки, бананы, все что угодно!
Пока мы, балансируя наполненными тарелками, озирались в поисках столика, я приметил рыжеволосую девушку моих лет, такую же восхитительную пустышку, как и Крисси. Она держалась за одетого с иголочки бородача, который по возрасту был ровней Орду, однако выглядел куда мягче и круглее. Они пробрались к нам, и старикан принялся обеими руками жать руку Мецгеру.
— Капитан! Как славно, что вы приехали!
Говорят, голограммы толстят человека фунтов на двадцать, но я все равно узнал старика. Его показывали на вручении «Оскаров». Аарон Гродт собственной персоной.
Он поднял бокал из-под шампанского и постучал по нему серебряной вилкой. Гости притихли и воззрились на нас.
— Перед вами тот, кому мы обязаны успехом нашей картины, — объявил Гродт. — Пусть даже сам он в ней не играл.
Я закатил глаза. Значит, пока я таскал по лесам пулемет, Голливуд ставил фильм про Мецгера. И так всегда.
Тем временем Гродт целовал Мецгера в обе щеки.
— Мы в неоплатном долгу…
Я похолодел, тарелка чуть не выпала из рук. И как же можно быть таким дураком! Сейчас даже голливудские продюсеры не устраивают праздники просто так. Одно выступление «Каннибалов», небось, стоило, как этот дом. На ужин с девушкой уйдет все мое месячное жалованье.
Но тут Гродт подтянул меня к Мецгеру, обнял нас обоих и, вместо того чтобы прошептать, сколько с нас причитается, провозгласил:
— Где бы мы были без таких отважных ребят?
Гости захлопали. Один за другим подходили они к нам, жали руки, благодарили за службу. Было чертовски приятно, и никто не подозревал, что я, простофиля, боялся, как бы нас не заставили платить за вечеринку.
Я когда-то читал историю о том, как в одну из давних войн, по-моему, во Вьетнамскую, солдат в увольнении пришел на похожее мероприятие — так какая-то известная актриса плюнула ему в лицо. И гости аплодировали ей. Нельзя, выходит, верить всему, что написано. Ну разве могли когда-нибудь на свете жить такие кретины?