Сироты
Шрифт:
— Как нам остановить их, Говард? — Я положил наушник. — Даже если «Надежда» отобьет атаку слизней, рано или поздно у нее кончатся бомбы.
Говард задумчиво цокнул языком.
— Его. Не их остановить, а его. Наверняка у слизней существует центр — мозг, если угодно. Он думает, выращивает новых солдат, строит снаряды.
— Откуда ты знаешь?
— Очередная догадка.
Лейтенант — настоящий лейтенант, не однодневка, как я, — махнул рукой. Тот самый нетерпеливый парень, который кричал на Ари
— Наверняка они рассредоточили управление. Они же не идиоты.
— Я не говорю, что идиоты, — устало возразил Говард. — Просто они другие.
— Говард правильно догадался о лобовой атаке. — Я обежал собравшихся взглядом. — У кого-то есть лучше соображения?
Все заерзали, но никто не произнес ни слова.
— Вот и хорошо. — Я хлопнул себя по бедрам и поднялся. — Значит, надо найти этот мозг. И быстро.
— Если б у нас были вертолеты… Или время, чтобы послать разведчиков через кратер…
Опять лейтенант.
— Джиб! — воскликнул я Ари.
Ари кивнул. Лейтенант уже мотал головой.
— Сэр, согласно указаниям, мы должны держать КОМАРа при себе. Он слишком дорог, чтобы пускать его в разведку.
Кровь вскипела во мне. Этот лейтенантик, небось, не мог смириться с тем, что я его перескочил. На рукавах у меня все еще сидели нашивки специалиста четвертого класса, даже если звездочки на воротнике говорили иначе. И меньше всего я сейчас нуждался в поучениях от подчиненных. В конце концов, комдив я или нет?
— Лейтенант!..
Он сжался. Я прикусил язык. Санитар, которого я чуть не убил в пещере, верно ведь сказал. И Орд пытался научить меня этому в прошлой жизни. Лейтенант прошел через ад. Все мы прошли. Вместе. Теперь мы одна семья.
Ари снова кивнул.
— Вообще-то он прав, Джейсон. Насчет указаний.
Зачем беречь Джиба? Чтобы он донес до потомков, как геройски мы тут пали?
— Спасибо за ваше мнение, лейтенант. Только эти указания и загнали нас в эту кашу. Ари, что Джиб может искать?
Ари подвел нас к голографу, который показывал ту же картинку, что видел оператор глазами КОМАРа.
— Вот эти выемки по краю кратера — район сосредоточения их войск. Вот это, — Ари провел пальцем вдоль параллельных линий в пыли, — след.
Мы смотрели, как меняется картинка: Джиб спустился до нескольких футов над поверхностью Ганимеда и летел по следу, накручивая мили. Внезапно след в пыли исчез. Джиб завис, развернулся, потом вдруг картинка опустилась на землю. Я представил себе, как Джиб пробирается по Ганимеду на шести ногах.
— Тут след кончается. Дальше они ползли по камням.
— И что теперь?
Ари закрыл глаза и взмахнул рукой, будто зачерпывая воду.
— Пробуем… Джиб измеряет температуру камней. — Он распахнул глаза. — Есть! Переключаемся в пассивный инфракрасный режим. Там, где
Несмотря на тусклое изображение, след слизней на камнях виднелся отчетливой бледной дымкой. Джиб медленно пополз дальше.
— Сэр? — подал голос лейтенант «Нельзя».
Я кивнул, и он продолжил:
— Если КОМАР не найдет ничего до вечера, холодный ветер сотрет все следы. Дальше искать будет бесполезно.
Я поднял брови на Ари.
— Лейтенант прав, Дже… сэр.
Если бы минуту назад я разорвал лейтенанта «Нельзя» в клочья, он не предупредил бы нас об этой опасности. А больше попыток не будет; с восмьюстами солдатами мы не переживем новой атаки. Отыскать мозг противника надо сейчас или никогда.
— Тогда как быть?
— Если Джиб переключится с пассивного инфракрасного режима на активный, то сможет различать след на лету. Правда, — Ари помрачнел, — искать в активном инфракрасном режиме — все равно, что светить фонариком. Любой, кто видит в инфракрасном спектре, его заметит.
Я вопросительно посмотрел на Говарда. Вскрытие слизняка и ночевки на Ганимеде научили нас, что слизни видят в инфракрасном диапазоне. Ари рискует не просто роботом, а плотью от плоти своей, кровью от крови. Так же, как я рисковал, оставив Пигалицу.
Я снова повернулся к Ари.
— Действуй.
Он помешкал какую-то секунду, потом закрыл глаза.
— Есть, сэр.
Картинка заскользила быстрее. Где-то через час след снова исчез, упершись в скалу.
— Я ничего не вижу, — сказал Ари. — Будь тут дверь, ее бы выдали прямые линии. Самое редкое явление в природе.
— Нет, у них двери круглые с изогнутыми створками. Как диафрагма у объектива.
Ари повел руками, и картинка вновь запрыгала: Джиб полез на скалу. Ари раскрыл ладони и пронзил воздух. Джиб повис и начал ощупывать скалу передними ногами.
Через дырку в крыше посыпались камешки. Ветер постепенно набирал силу. Скоро разыграется ночной шторм, которым закончатся поиски Джиба — и наши жизни.
Ари открыл глаза и шумно выпустил воздух.
— Пусто. Я не говорю, что там ничего нет. Просто не получается ничего найти.
Прежде чем Джиб успел спорхнуть со скалы, картинка на голографе завертелась.
— Вон! — Я вытянул руку. — Вон она!
В скале выросло отверстие. Джиб свешивался с одной из вращающихся створок потайной двери. С виду в ней было все десять футов толщины.
Голограмма внезапно пропала. Я бросил нервный взгляд на Ари.
— Джиб обрывает связь, только когда считает, что его обнаружили. Видимо, слизни засекли инфракрасный свет.
— Он что, им в дверь постучал?
— Сейчас он переключится в пассивный инфракрасный режим и попытается пролезть через дверь.