Скала эдельвейсов

Серова Марина Сергеевна

Я вышла из тени и молча забрала у него все портмоне. Он отнял у Ольги больше, чем деньги, так что пусть не жадничает.

– Имя, – напомнила я.

– Да, кто тебе велел эту пакость состроить-то? – вспомнила Люся. – Я лучше его поймаю и татушку сделаю.

– Шлейко, – с пионерской готовностью отрапортовал Мельник, – директор мясокомбината.

Вот это номер! А как же Олег? Зачем отцу лучшей Ольгиной подруги понадобилось так жестоко наказывать девушку? А дело-то еще более запутанное, чем казалось. Вася завязал Мельнику глаза – тот достаточно протрезвел, чтобы запомнить дорогу и найти забытое кладбище. Мои приятели взяли его под руки и повели к машине. Мы отвезли администратора на хорошее расстояние, открыли дверцу,

Вася придал ему ускорение мягким пинком. Я расплатилась с бомжами, довезла их до кладбища, поблагодарила.

– Да что уж там, – замялся Вася, – это вам спасибо. Люся всегда мечтала в театре выступать, а тут – такая возможность. Это еще мы платить вам должны.

Дома я пересчитала деньги: три тысячи евро, пара тысяч рублей, доллары. Небедно живут у нас администраторы ночных клубов! Или действительно всю заначку при себе держит, чтобы жена не отняла? Впрочем, задумываться об этом не было никакого желания, меня больше интересовал новый враг Ольги – директор мясокомбината Шлейко.

Глава 7

Наверное, сегодняшнюю вылазку можно было назвать безрезультатной: я искала надежные доказательства вины Олега, а нашла нового недруга Ольги. Мне очень хотелось продолжить чтение дневника девушки, но глаза слипались от усталости, пришлось отложить до утра. Надеюсь, утром мысли в моей голове немного улягутся, и я смогу придумать более или менее логичное обоснование ненависти, питаемой директором мясокомбината к певице из джаз-клуба.

Утром я первым делом сделала копию с диктофонной записи, убрав предварительно некоторые фрагменты, и отправила ее директору клуба: раз он так радеет за чистоту рук своих сотрудников, пусть сам с ними и разбирается. Если он человек порядочный, эта запись позволит ему восстановить справедливость и принести извинения хотя бы родителям Ольги, если не самой девушке.

Судьба Ольги волновала меня все больше и больше, эфемерный образ незнакомой мне девушки постепенно становился живым и реальным, и внезапно мне очень захотелось познакомиться с ней ближе: так ли она невзрачна, как считает сама и как говорят окружающие? То, что она не наивная простушка, а барышня тонкая и понимающая, было ясно из дневника. Решено, сегодня иду в больницу, а пока почитаю записи. Для экономии времени я решила просмотреть только те страницы, где упоминалось имя Олега. Интересно, как выглядят их отношения, с точки зрения Ольги?

* * *

Из дневника Ольги Камышиной:

«Я ощущаю себя пронырливой девицей из провинции, „хапнувшей богатенького Буратино“. Как он не понимает, что просто воспользоваться его связями, его деньгами, его помощью для меня унизительно? Я всегда считала, что талант, если он настоящий, не нуждается в активной поддержке и прямом спонсировании. Люди, занимающиеся шоу-бизнесом, прекрасно понимают, окупятся ли вложения, затраченные на нового исполнителя, или нет, так зачем им заниматься бездарью? Поэтому я хочу, чтобы меня послушал опытный продюсер. Послушал и сказал прямо, стоит ли мне заниматься этим дальше или остановиться на карьере учительницы музыки. А Олег смеется и называет меня наивной дурочкой. А я не наивная! Если я приму от него помощь, то уже не смогу избавиться от зависимости и всегда буду ощущать себя дешевой содержанкой».

Вот какие мы, значит! И словечками бросаемся из репертуара девятнадцатого века, и гордость у нас какая-то нездешняя, нерасчетливая и совсем несовременная. Неудивительно, что Олег ее бросил, современные мужчины не привыкли к подобным церемониям и щепетильности. Читаем дальше!

«Сегодня он сказал, что я должна буду уехать с ним в Москву. Сначала станем жить гражданским браком, а когда моя карьера наберет серьезные обороты, оформим отношения. Олег предупредил, что это произойдет не скоро, зрителя

привлекают свободные кумиры, так что придется подождать. Кажется, в его понимании это было предложение. Раньше мы не говорили о браке вообще, и вдруг – так просто, так уверенно. Он даже не понял, из-за чего я разревелась. Разозлился, хлопнул дверью, назвал истеричкой. Потом вернулся, просил прощения. Не могла же я ему сказать, что меня никто еще не звал замуж, и представляла я себе это действо примитивно и пошло, но так, как представляют себе все девушки, будь они продвинутые интеллектуалки или глупые курицы: свечи, розы, музыка, мужчина на коленях, глаза в глаза... Решил, дурачок, что меня смущает гражданский брак. Будто не понимает, что для любящей женщины абсолютно неважен штамп в паспорте, важно лишь то, что в твоем присутствии у него бабочки летают в животе, и с лица сходит постоянно озабоченное выражение. А с чего он вообще взял, что я только и мечтаю о том, чтобы выйти за него замуж? Да, я хочу, чтобы он был рядом, но не так, как принято у нас в городке, я не хочу встречать его вечером с работы с тапочками в зубах с туповато-блаженной улыбкой, в моей жизни должно хватить места и для музыки. А место Олега будет вторым».

Да, что-то не очень похоже, чтобы эта девушка бросилась под колеса от любви. Кто-кто, а Каренина из нее никудышная, ради любви она способна далеко не на все. Но тем хуже для Олега: можно понять мужчину, решившего облагодетельствовать талантливую дурнушку и получившего столь высокомерный отпор. Это может довести до бешенства. К тому же Ольга не скрывает, что питает к нему самые нежные чувства. Да, бедные мужчины! Несладко им с нами приходится.

– Полетт, у нас форс-мажор. – Мои размышления о страданиях худшей половины человечества прервало появление одного из ее представителей. – Какая-то дрянь паршивая испортила нам черепицу.

Я вышла в сад. Действительно, нарядная вишневая черепица на крыше была расписана стихами, выведенными белой краской:

Позволь прозрачным дуновеньем Коснуться шелка твоих кос И задохнуться от желанья, Вдыхая аромат волос...

– Фи, что за моветон, – фыркнул дед, – какая пошлость – кос, волос. Еще бы срифмовали с «покос, берез, нос». Вот когда я был молодым, мы не такие стихи девушкам писали.

– Не завидуй, – заступилась я за неведомого Ромео.

Почему, кстати, неведомого? Только один мой знакомый был способен придумать и осуществить столь наивную романтическую глупость. Ну, ничего, во второй раз ему это так просто не простится. Теперь он у меня не просто отдраит свои письмена, но и почистит всю черепицу: я давно собиралась нанять рабочего для этой цели, так что романтический позыв Владимира очень кстати.

– Полетт, а ты заметила, песни нашей подопечной пользуются популярностью в Горовске!

– Откуда ты взял?

– Это четверостишие. Немного измененное, но все равно узнаваемое, оно же из песни Ольги с того диска, который оставила у нас ее мамаша.

– Ну, у тебя и память! С первого раза запомнить слова песен с совершенно нового диска? – поразилась я.

– Почему с первого? Да я практически не выключаю запись с того дня, как она ко мне попала. Знаешь, давно не слышал ничего более мелодичного и позитивного. Хочется слушать и слушать. У этой девочки мощная энергетика. Представляю, какое она производит впечатление, когда поет вживую.

Мы зашли в гостиную, дед нашел нужную композицию. Действительно, текст почти тот же:

Позволю вам лишь дуновеньем Коснуться шелка моих кос И задохнуться от желанья, Вдыхая аромат волос...