Скала эдельвейсов
Шрифт:
– Из-за чего вы расстались с Андрюсиком? – спросила я без предисловий. В этой обстановке реверансы и подходы все только бы испортили.
– И ты на него запала? Это хорошо. А то я было подумала, что ты из-за Владимира ко мне зачастила. Конечно, ты мне не соперница: на спуске опозоришься, да и грудь у тебя меньше, но все равно неприятно.
Ох уж мне эта женская интуиция! И как это она почувствовала мой интерес к ее идейному вдохновителю? Пусть интерес, далекий от романтического, но все же!
– Ты Андрюсику понравишься, он во всех подряд влюбляется. Только накрасься поярче, а то без макияжа
– Ты не говорила, что он женат.
– По залету в восемнадцать лет женился. Она вообще тогда несовершеннолетняя была, так что ему срок грозил, пришлось срочно бежать в загс. Девица мелкая, что в высоту, что в ширину – одинаковая, но прыгает высоко. Эх, и бьет она его! И дочка у них такая же мерзкая, отца выслеживает, а потом шантажирует. Да, тяжелая у парня жизнь. Он поэтому и мечется: ласки-то хочется, а дома одни побои.
Прекрасненько! Рычаг давления на Андрюсика найден! Очень действенный рычаг давления. Я узнала у Алины подробности: имя вздорной супруги и вредной дочери моей жертвы, мы еще немного поболтали, и я засобиралась домой. Время пролетело незаметно, и я неожиданно поняла, что стоит уже глубокая ночь. Лес, такой светлый и дружелюбный днем, теперь казался мрачным и враждебным. Ехать одной, даже и в машине, было как-то неуютно. Я не считала себя трусихой, способной потерять сознание от вида корявой ветки, но уходить от костра не хотелось. Алина почувствовала мою нерешительность:
– Полинка, оставайся ночевать с нами. У меня отдельная палатка, места хватит. Мы с тобой еще не наговорились, я кофе ведро выпила и теперь все равно не усну. А если ночью в лесу не спать, то ужасно жутко становится: ветки хрустят, кто-то дышит, гиены какие-то орут, сразу все ужастики вспоминаешь. Нет, раз из-за твоего кофе я буду вынуждена мучиться всю ночь, то и ты со мной мучайся! Это будет по-честному.
Я не заставила себя долго уговаривать, позвонила Арише и села перед костром. Странно, среди Алининых скалолазов почему-то не было Владимира.
– Уже не первую ночь пропадает, – шепнула мне она, словно прочитав мои мысли. – Я его даже выслеживать пыталась и тонко выведывала, куда он по ночам шляется. Хмыкает в бороду и отшучивается, паразит такой! Может, мне в Славика влюбиться, а? Он вчера так нежно на меня посмотрел...
Алина уютно бормотала мне в ухо, Слава лениво, но музыкально перебирал струны гитары, дрова в костре время от времени издавали треск и взрывались маленькими фонтанами искр. Было так просто, искренне, тепло, что казалось, в мире не существует интриг, зависти и подлости. Жаль, что это только казалось. Ночью меня действительно будили какие-то вздохи и шорохи. Будь я одна в палатке, мне было бы очень не по себе. Уважаю мою Алину, которая, несмотря на свой чисто женский характер, идет ради любви на такие жертвы.
Проснулась я от восхитительного аромата свежесваренного кофе. Открыла глаза: рядом со мной, прямо в палатке, стояла эмалированная кружка с выщербленным краем. Я взяла ее в руки и вылезла из палатки. Еще окончательно не рассвело, на
– Ой, мамочки, – услышала я за спиной голосок Алины, – красота-то какая!
Я обернулась. Алинка, несколько помятая и сонная, уже выбралась из палатки, но внимание мое привлекла не она. Липа, росшая рядом с нашей палаткой, за ночь преобразилась до неузнаваемости. Среди ее листьев дивным образом распустились анютины глазки, ветки спускались под тяжестью красных неместного вида яблок, одна ветка поднатужилась и родила некрупный ананас. Я рассмеялась.
– Тихо ты, – шикнула на меня Алина, – весь романтический настрой своим ржанием спугнешь. Может, он мне сейчас предложение делать будет. Это у тебя кофе? Дай сюда, мне срочно проснуться надо.
Я с сожалением выпустила из рук кружку. Не драться же с лучшей подругой из-за глотка коричневой бурды!
– И вообще, уйди в палатку. А то он сидит в кустах в веночке, как дурак, и выйти стесняется.
Я не стала с ней спорить, но в палатку не пошла, а взяла полотенце и отправилась к заводи купаться. Вода, по сравнению с воздухом, была удивительно теплой, купальника у меня с собой не было, поэтому удовольствие от утреннего купания я получила полное. Стыдливость мою смутить ничто не могло: ребята еще спали, бедный Владимир скорее всего действительно сидел в кустах и не мог пройти мимо бдительной Алины. Когда я вернулась, картинка лагеря несколько изменилась: возле липы прохаживались озабоченные скалолазы, надутая Алина куксилась возле костра, Владимир засыпал гречку в булькающий котел. Я не стала дожидаться развязки истории, поблагодарила лесных жителей, чмокнула Алину.
– Вот ты вылезла, он застеснялся, а потом не успел – все проснулись, – с укором бросила она мне.
– Ты не права, Алиночка, Владимир – романтик до мозга костей, он не будет идти напролом. К тому же в один день выдавать все сюрпризы слишком расточительно. Сегодня – подвиг юного мичуринца, завтра – песня Леля, послезавтра – венчание пред ликом Ярила.
– Да? Тогда ладно. Приезжай почаще, ты на него хорошо влияешь. Наверное, он нас сравнивает и видит, какая я на самом деле прекрасная и соблазнительная!
Алина никогда не относилась ко мне как к возможной сопернице. Внешность у меня неброская, я из тех, с которыми прическа, макияж и одежда творят чудеса. При желании могу превратиться в замухрышку или стать знойной красоткой. Это очень удобно в моей работе и выручало уже не раз, в моем арсенале имеется с полдюжины париков, набор профессиональной косметики, несколько пар цветных линз. В прошлый раз для встречи с Андреем я использовала кричащие бирюзовые линзы и платиновый парик, сегодня добавим бьющей через край сексапильности, и парень у нас в кармане. Утро только начиналось, звукооператор наверняка вел полубогемный образ жизни и досматривал последний сон, поэтому у меня было немного свободного времени. Я поднялась к себе и раскрыла дневник. Я искала глазами имя Олега, а наткнулась опять на Лику: