Скала

Филон Елена

— Джей…

— Отстань от неё. Не видишь, плохо человеку?!

Этот голос я проигнорировать не могла! Я даже знаю, какую жидкую субстанцию напоминает цвет волос этого ублюдка!

Заставив себя сесть, я с силой потёрла ледяными пальцами глаза, слипающиеся из-за толстого слоя косметики, как два липких вареника.

Я, Роксана, Тайлер и три толстые цепи у каждого на лодыжке. Три пса, запертые в тесной будке без присмотра.

— Что у тебя с рёбрами? — Голос Роксаны звучал приглушённо.

— Так заметно? —

Говорить было ещё труднее: голос не слушался меня, тёрся о гортань, как о наждачную бумагу и вырывался наружу рванными, битыми слогами.

— Я бы сказала: очень.

Тайлер сидел слишком далеко. Длинны моей цепи ни за что не хватит, чтобы добраться до него и задушить. Надо было сделать это раньше!

Он отводил глаза, как провинившийся ребёнок, донёсший на соседа по парте из-за того, что тот прогулял школу.

За то, что из-за него все мы умрём! И даже он сам!

Роксана привалилась спиной к перилам, водрузив тяжёлые руки на колени и застывшим взглядом смотрела на меня, выглядя при этом как… как труп — я не смогла подобрать лучшего слова. Эта девушка уже сейчас мертва. Её голубые глаза обесцветились. Взгляд пустой. Она знает, чем это всё закончится. Теперь знает.

Я облизала пересохшие губы. Не думай о воде. Её нет.

— Где мы? — повторила я, на что Рокс слабо пожала плечами и кивнула в бок.

Облупившаяся золотая надпись на чёрной табличке сбоку от двери: «Добро пожаловать в отель Рэдиссон Ройал».

Только сейчас я услышала шум снаружи — гуденье толпы. Ликование. Крики.

Музыка. Всё та же — бум, бум, бум! Как старая заезженная пластинка. Смесь рока и металла. Гитары, барабанный бой и рычание зверя, не иначе. По поводу разнообразия музыки Леон не парился.

Сцена в виде чёрного прямоугольника была отлично видна сквозь отполированное кем-то стекло. Движение толпы вокруг — огромный муравейник, кишащий мелкими насекомыми в ожидании матки.

— Сколько мы здесь?

Роксана долго думала прежде чем ответить на вопрос. И не потому что не знала ответа — не видела смысла это обсуждать.

— Я — с тех пор, как ты оставила меня рядом с площадью. Ты — минут тридцать. Он… — Роксана безо всяких эмоций поглядела на Тайлера, сверлившего взглядом дыру в полу. — Он — не знаю. Спроси у него.

— Ты должна была бежать! — прорычала я. — Я дала тебе время!

Роксана слабо усмехнулась:

— От кого? От Скверны в который только законченный идиот не знает, как я выгляжу? Брось, у меня не было шансов. Тем более… на этом. — Сапоги на огромных платформах. С неё обувь, почему то не сняли.

Рокс будто услышала мои мысли:

— Подстраховались. Ты ведь девочка не из усидчивых. Тут везде стекло.

Чёрно-белый кафель блестел от маленьких хрустящих алмазиков.

Стекло. Ах, да, стекло и кирпич — главные богатства Скалы.

Что-то должно быть. Что-то должно

помочь. Я обводила холл отеля взглядом, не упуская из виду не одной мелочи.

— Эй, я, по-твоему, совсем дура? — хмыкнула Роксана. — Ничего нет. Не перетруждайся. Я здесь побольше твоего сижу. Нет ничего, что может помочь скинуть эти поводки.

— Помочь может даже зубочистка.

— Зубочисток тоже нет. И времени нет. Скоро Леон речь толкать начнёт, а потом нас всех прикончат… Ну или: меня прикончат, тебя не знаю.

Я уставилась на Роксану хмурым взглядом, но так и не задала возникший в голове вопрос: «Почему ты вообще до сих пор жива»?

— Где остальные? — помедлив, спросила Роксана.

Кровь большими каплями стекала с её острого подбородка, словно кто-то не до конца закрыл кран. Я с трудом заставила себя отвернуться:

— Сомневаюсь, что мы должны это обсуждать.

Роксана спятила. Нас могут подслушивать, или что ещё проще — вот она рация, сидит перед нами и грызёт ногти! От дипломата-то не избавились, ни в каком из смыслов!

— Брей мёртв, — слетело с моих губ и вдруг в голове произошло невероятное открытие: этот недоумок, с которым мы вообще никогда не ладили, пытался укрыть меня за своей спиной…

— Чёрт. — Голос Роксаны вывел меня из стопора. — Сейчас бы виски.

Она подтянула избитое тело повыше и иронично усмехнулась:

— Ты была права. А я была дура… Жертва? Как ты там говорила? Незначительная жертва во имя Нового мира Дакира, да? Вот значит, в роли кого я закончу… — Она взглянула на меня смирившимися глазами: — Чёрт. Жалко я сейчас выгляжу, да?.. Моя мать сказала бы, что жалко… Она работала в сфере моды… Даже одинокая пылинка в доме могла довести её до истерики. Видела бы она, сколько дерьма на мне сейчас… — Новый приглушённый смешок. — Подиумы, софиты, красивая одежда… Я часто бывала на показах — маленькая девочка с большущими от счастья глазами, в первом ряду, в шикарном платье и милых туфельках от Луи Витона. А потом эта девочка взяла в руки отцовский пистолет и прострелила родной матери голову, когда та пыталась отгрызть от неё кусок. — Роксана помолчала, мутными глазами взирая на потолок. — Знаешь, как говорила Коко Шанель?.. «У меня осталось только дно неудовлетворённое любопытство — смерть».

— Звучит, как надгробная речь.

Роксана усмехнулась:

— Кто ж ещё мне её прочитает, если не я сама?

Во мне закипала ярость. Ток мчался по венам, заряжая энергией покалеченное тело, которое давно было готово сдаться. Уступить. Ну, или хотя бы смириться и просто ждать, когда всё закончится. Но ярость я контролировать не могла. Она застилала глаза, приказывала зубами вгрызться в эту цепь и разорвать её к чёртовой матери. У Чейза бы наверняка получилось.

Чейз.

Где ты? Какую точку выбрал для нанесения удара?..