Скала

Мэй Питер

Фин наклоном головы указал на дробовик:

— у вас есть на него лицензия?

— А вы как думаете? — настороженность Минто переросла во враждебность.

— Я думаю, что задал вопрос, на который вы не ответили.

— Да, у меня есть лицензия.

— Кого собрались стрелять?

— Кроликов, если вам так уж надо знать, сержант, — Минто вел себя, как отличный солдат, который решил продемонстрировать презрение к старшему по званию.

— А не браконьеров?

— Я не стреляю в браконьеров. Я ловлю их и передаю вам.

—

Где вы были вечером в субботу с восьми до полуночи?

Впервые самоуверенный Минто заколебался:

— А что?

— Вопросы задаю я.

— А я не буду отвечать, пока не узнаю зачем.

— Тогда я надену на вас наручники, посажу в эту машину и отвезу в Сторновэй. Там вам предъявят обвинение в том, что вы препятствуете полицейскому расследованию.

— Только попробуйте. Тогда я сломаю вам обе руки.

Фин читал распечатку Ганна: Минто служил в спецназе — в Персидском заливе, потом в Афганистане. Что-то в его тоне говорило: он действительно сделает то, о чем говорил. Фин постарался сохранить спокойствие:

— Угрожать полицейскому — тоже правонарушение, мистер Минто.

— Так наденьте на меня наручники и посадите в машину.

Ганн заговорил, и Фин удивился, услышав тихую угрозу в его голосе:

— Лучше отвечайте на вопросы мистера Маклауда, мистер Минто. Иначе это у вас будут сломанные руки. А сломаю их я, пока буду надевать вам наручники.

Минто взглянул на него с интересом. До сих пор он не обращал на Ганна внимания, решив, что младший офицер его не стоит. Теперь он явно изменил мнение.

— В субботу вечером я был дома, смотрел телевизор. Правда, показывает он неважно, — он наконец перевел взгляд на Фина.

— Кто-нибудь может это подтвердить?

— Ну да, у меня масса приятелей в Уиге. Они часто заходят выпить пива, поболтать…

— Значит, вы были один?

— Для полицейского вы не глупы.

— А что вы смотрели? — спросил Ганн. Судя по его уверенному виду, он сам смотрел телевизор в субботу вечером. Минто снова взглянул на него с опаской.

— Откуда мне знать? По телику каждый вечер одно и то же. Черт! — Он перевел взгляд с одного полицейского на другого: — Чем скорее вы скажете мне, что вы хотите узнать, тем скорее я вам отвечу. И мы сможем покончить с этой игрой!

— Может, нам лучше зайти в дом? — спросил Фин. — И вы могли бы угостить нас чаем.

Очевидно, это был хороший путь к примирению. Минто немного подумал.

— Да, правда. Давайте зайдем.

Для человека, который живет один, у Минто был удивительный порядок. Крошечная гостиная блестела от чистоты, но обстановка в ней была спартанская: ни картин, ни безделушек, только на столике у окна — шахматная доска, а на ней — фигуры, застывшие в разгар конфликта. Фин заглянул на кухню, пока они ждали Минто с чаем. Там не было ни одной грязной тарелки, ножи и столовые приборы аккуратно висели на рейках, а полотенца, бережно свернутые, сушились над обогревателем. Минто внес поднос:

чайник, три чашки с блюдцами, молочник и сахарница с кусковым сахаром. Фин ожидал, что чай будет в кружках. Было что-то слегка маниакальное в аккуратности и самодисциплине их хозяина; возможно, эти черты характера появились у него за годы службы в армии. Полицейский задумался, каким должен быть человек, который готов приехать и жить здесь один. Понятно, что с такой работой не наживешь много друзей. Однако Минто, казалось, из кожи вон лезет, чтобы приобрести врагов. Большой Кенни сказал, что его никто не любит, и теперь Фин понимал почему.

Минто налил всем чай, и Фин сказал.

— Трудно играть в шахматы с самим собой.

Хозяин взглянул на столик у окна:

— Я играю по телефону с бывшим командиром.

— Я вижу, у вас Шахматы острова Льюис.

Минто усмехнулся:

— Да. К сожалению, всего лишь копии. В Британский музей я пока не проник, — он помолчал. — Они красивые, правда?

Фин не ожидал услышать такого от бывшего спецназовца. По его мнению, если Минто и знал, что в жизни существует красота, он вряд ли был способен оценить ее. Однако за годы службы в полиции Фин уяснил: люди всегда найдут, чем тебя удивить, даже если ты уверен, что изучил их вдоль и поперек.

— А вы видели оригиналы? Несколько фигурок хранятся в Национальном музее Шотландии, в Эдинбурге.

— Я не был в Эдинбурге, — сказал Минто. — Я вообще нигде больше в Шотландии не был, только здесь. Прибыл пятнадцать месяцев назад и с тех пор не покидал остров.

Фин кивнул. Если это правда, то спецназовец никак не связан с убийством на Лейт-Уок.

— Вначале я решил, что вы нашли тех ублюдков, которые разбили мне лицо.

— Боюсь, что нет, — ответил Ганн.

— Ну да, — протянул Минто, — о чем я только думал? Вам, как и всем остальным, свое лицо явно дороже. Так?

Он сел, бросил в чай два куска сахара, налил молока и размешал.

— Многие браконьеры поступают к нам избитыми, — заметил Ганн.

— Многие браконьеры не любят, когда их ловят.

Фин спросил:

— Вы работаете один?

— Нет. Сэр Джон держит еще нескольких человек. Это местные, они, может, и сами браконьерствуют, когда не на работе.

— У сэра Джона неплохой достаток, раз он держит троих, только чтобы ловить браконьеров.

Минто засмеялся.

— Это просто капля в море. Рыболовы сюда приезжают большими компаниями, живут в сторожке и платят десять тысяч в неделю за одну рыбалку. Это приличные деньги за сезон, понимаете? Никто не захочет платить столько денег, если в реке не будет рыбы. Сто лет назад в поместье Гримерста ловили больше двух тысячей лососей в год. Тогда, говорят, владелец поместья за один день ловил пятьдесят семь рыбин на одно копье. Сейчас хорошо, если в сезон попадается несколько сотен. Дикий лосось — вымирающий вид, сержант. Моя работа — следить, чтобы он не вымер.