Скала
Шрифт:
Калум повернулся ко мне спиной и вылез на пожарную лестницу. Когда я полез за ним, лестница заскрипела. У меня еще оставался шанс его уговорить.
С площадки третьего этажа пожарная лестница спускалась на промежуточную площадку, затем шла на второй этаж. Оттуда лестницы вели на крышу портика и в других направлениях — вниз, а также вокруг стен, к передней части замка. За нашим окном к стене крепилась выдвижная лестница. Ангел выдвинул ее вверх, почти на всю длину, закрепил и снова прислонил к стене — так, чтобы удобнее было взбираться.
— Вот так.
Калум
— Я не смогу!
— Все ты сможешь! — голос Ангела звучал успокаивающе. Калум бросил на меня взгляд испуганного кролика:
— Пойдем со мной, Фин! Я боюсь высоты.
— Надо было раньше об этом думать, — прошипел Мердо через окно.
— Ты не обязан это делать, Калум, — сказал я. — Давай пойдем домой.
Ангел припечатал меня к стене с неожиданной жестокостью:
— Поднимайся с ним, сиротка! И смотри, чтоб он ни во что не влип, — Макритчи брызгал мне в лицо слюной. — Ты же за этим пришел, верно?
— Я не полезу на крышу!
Ангел наклонился ко мне и зашептал:
— Или ты поднимешься, сиротка, или спустишься. Вниз головой.
— Пожалуйста, Фин! Я боюсь. Ну пойдем со мной!
Я понял, что у меня нет выбора. Стряхнул с себя руки Ангела.
— Хорошо.
Я смотрел на крышу и раскаивался, что вообще решил сюда прийти. Впрочем, особенно сложной наша задача не казалась. Нужно было только взобраться по лестнице, а потом пролезть на крышу между зубцами. Сама крыша опасности не представляла: она была плоская, а зубцы создавали вокруг нее защитный барьер.
— У нас мало времени, — заметил Ангел. — Чем дольше мы тут торчим, тем больше шансов, что нас поймают.
— Вперед, Калум. Давай покончим с этим.
— Ты идешь со мной?
— Ну да, конечно.
Я взглянул на Артэра, который остался по ту сторону окна. Тот пожал плечами, как будто говорил: то, что я решил пойти с Калумом, — не его вина.
— Подниметесь — увидите наклонную крышу чердака, — поучал нас Ангел. — Там потолочное окно в ванную. Зажжется свет — увидите, где оно.
Все это время я пытался понять, что же они задумали. Что ждет нас наверху? Но отступать было поздно. По крайней мере, дождь перестал, и луна освещала нам путь. Калум двинулся вверх по лестнице, и она затряслась под ним; пожарная лестница тоже загромыхала.
— Потише, бога ради! — воззвал ему вслед Ангел громким шепотом. Он придержал лестницу, чтобы та меньше гремела, и повернулся ко мне:
— Ну, полезай, сиротка! — Он усмехнулся, и я понял, что все это закончится плохо.
Как я и думал, попасть на крышу с лестницы оказалось нетрудно даже Калуму. Я влез за ним, и мы сели на корточки на покрытой гудроном крыше. Между ее зубцов открывался вид на гавань. Траулеры у причала выглядели ненастоящими, похожими на игрушечные лодочки. Внизу раскинулся город, пересекающиеся ожерелья света обозначали улицы. В проливе Минч мы увидели огни танкера, который направлялся на север по сильным волнам. В лунном свете была отлично видна
— И что теперь? — прошептал Калум.
— Посидим, посмотрим, где свет зажжется.
Мы сели спиной к зубцам крыши, подтянули колени к подбородку и стали ждать. Я посмотрел на часы: было пять минут одиннадцатого. Пожарная лестница затряслась, оттуда донеслось хихиканье. Мне захотелось немедленно все бросить и спуститься. И только мысль о том, что там нас встретит Ангел, заставила меня повременить.
Вдруг ближнее из потолочных окон освети лось, на крышу лег желтый прямоугольник. Глаза Калума засверкали от нетерпения:
— Наверное, это она! — Он внезапно осмелел. — Идем!
И мой приятель заспешил к окну. Я решил, что тоже посмотрю, раз уж я здесь. Мы с Калумом при сели ниже уровня окна, набираясь храбрости поднять головы и заглянуть туда. Слышно было, как те чет вода и кто-то ходит под окном.
— Ты первый, — сказал я. — Давай быстрее! А то окно запотеет, и мы ничего не увидим.
Калум нахмурился:
— Об этом я не подумал!
Он начал выпрямляться. Вот он уже стоит на носках, дотянувшись до окна, и заглядывает в него. Внезапно Калум зашипел и снова сел рядом со мной. Таким сердитым я его еще никогда не видел.
— Ублюдки гребаные! — И никогда не слышал, чтобы он так ругался.
— Что там?
— Сам посмотри, — он возмущенно втянул воздух. — Ублюдки!
Я тоже начал тянуться вверх, пока мое лицо не оказалось напротив окна. И в это же время его открыли с другой стороны. Я оказался лицом к лицу с крепкой, полной белолицей женщиной, в розовой шапочке для душа и абсолютно голой. Она смотрела на меня так же удивленно, как и я на нее. Не знаю, чей крик я услышал — свой или ее, но мы оба закричали, это точно. Женщина сделала несколько нетвердых шагов назад и упала в ванну. Горы подрагивающей белой плоти вытеснили на пол несколько галлонов горячей воды. Зрелище толстой голой женщины, барахтающейся в ванне, на некоторое время парализовало меня. Ей было не меньше шестидесяти. Наверняка она отлично видела мое лицо в потолочном окне, потому что смотрела на меня не отрываясь. Ноги ее болтались в воздухе, и я вовсе не хотел смотреть на то, что находилось между ними. Но мой взгляд буквально притягивало туда. Женщина втянула воздух, и ее огромные розовые груди заколыхались… И тут она истошно закричала. Казалось, у меня лопнули барабанные перепонки. Я наконец оторвался от окна и едва не упал на Калума. Его глаза были огромными, как фары.
— Что случилось?
Я потряс головой:
— Не важно. Надо убираться отсюда!
Женщина в ванной кричала:
— Помогите! Насилуют!
Я подумал, что она выдает желаемое за действительное. Вокруг начали зажигаться окна. Я побежал к тому месту, где мы забирались на крышу с лестницы; Калум топал у меня за спиной. Я протиснулся между зубцами, повернулся, опустил ногу, ставя ее на первую перекладину… И понял, что лестницы нет.
— Черт!
— Что такое? — Калум был в ужасе.