Скала
Шрифт:
У Калума вечер не задался. Он танцевал с серьезной, хрупкой темноволосой девушкой по имени Анна — но только когда этого хотела она сама. Он приглашал ее на все танцы. Иногда она соглашалась, но чаще отказывала ему. Калум был без памяти влюблен в нее, она знала это и играла с ним.
Примерно в середине вечера наша компания стояла на улице, дрожа от холода. Мы пили баночное пиво, которое кто-то принес, и курили. Звуки музыки, гул голосов и Калум настигли нас даже на мокром февральском ветру.
— Похоже, ты на нее всерьез запал, — сказал Мердо, искоса глядя на Калума.
— Еще бы, — продолжил Ангел. — Она и не такими парнями крутила.
— Да что вы о ней знаете?.. — Калум был угрюм.
— Что я о ней знаю? — тут Ангел грубо рассмеялся. — Да все. Я очень близко ее знаю.
— Врешь! — закричал Калум. В других обстоятельствах Ангел рассердился бы и задал ему трепку. Но в тот день он был в хорошем настроении и, казалось, решил больше не издеваться над беднягой и взять его под крылышко. Теперь-то я знаю, что у него уже созрел план.
— Анна работает в замке Льюс, — сказал он. — Горничной.
Рыжий Мердо хлопнул Калума по спине:
— У нас говорят: ты не жил, пока не был с Анной. Все остальные с ней были, — и он захохотал над собственными словами.
Калум кинулся на него, размахивая руками, как кошка — когтистыми лапами. Мердо настолько не ожидал этого, что выронил банку, и пиво вылилось на тротуар. Мы с Артэром едва оттащили Калума; помню, я подумал, что Мердо его теперь убьет. Но Ангел вышел вперед и уперся ручищей в грудь брата:
— Брось, Рыжий. Ты что, не видишь? Парень втюрился.
Мердо едва не дымился от злости: он потерял лицо, причем при всех.
— Убью дурака!
— Не убьешь. Парень просто сам не свой. Я еще помню, как ты впервые распустил нюни из-за какой-то девицы. Какой же у тебя был жалкий вид! — С каждым новым словом Ангела унижение Мердо возрастало. — Тебе надо научиться… Как это… Сопереживать, вот, — Ангел ухмыльнулся. — Мы можем оказать пареньку услугу.
Рыжий Мердо посмотрел на брата так, будто проверял, а не слетел ли тот с катушек.
— Ты о чем?
— Купальный вечер.
На лице Мердо появилось выражение полного непонимания.
— Купальный вечер?.. Бога ради, Ангел! Мы же не будем делиться с малявками!
Калум высвободился из моих рук и расправил куртку.
— О чем это вы?
В гавани завыла сирена. Мы все повернулись посмотреть, как паром «Суилвен», сияя огнями, выходит в Минч, чтобы через три с половиной часа прибыть в Уллапул.
Ангел начал рассказывать:
— Работники школы живут на верхних этажах замка. У них общая ванная, окно которой выходит на крышу. Так что ставни они не закрывают. Малышка Анна принимает ванну каждое
Тот сердито взглянул на брата.
— Можем организовать для тебя частный просмотр.
— Это отвратительно! — заявил Калум.
Ангел только плечами пожал:
— Ну, как знаешь. Наше дело — предложить. Откажешься — сам дурак.
Я видел, что Калума разрывает на части. Но вот он сказал:
— Ни за что! — и направился обратно в зал.
Я с облегчением вздохнул.
— Не надо было так его заводить, — сказал я.
Ангел изобразил оскорбленную невинность:
— Никто его не заводил, сиротка. С крыши ванная видна, как на ладони. Ты сам-то не хочешь посмотреть?
— А не пошел бы ты!..
И я отправился в зал — искать Шину. Что и говорить, в те времена я был мастером остроумных ответов.
К моей радости, когда я вошел в зал, Калум танцевал с Анной. Правда, за следующий час она отказала ему семь или восемь раз. Он сидел у стены и с несчастным видом смотрел, как Анна танцует с другими парнями. Она даже не отказала Ангелу Макритчи! Во время танца они весело болтали и смеялись. Я видел, как Анна прижалась к Ангелу и оглянулась проверить, видел ли это Калум. Конечно, он видел. Беднягу можно было только пожалеть.
А потом я забыл о нем и начал думать, как бы избавиться от Шины. Каждый раз, когда я садился, она начинала приставать ко мне. Даже засунула мне в ухо язык, что показалось мне отвратительным. Как ни странно, меня спас Калум. Когда заиграли песню Golden Brownгруппы The Stranglers, он подошел ко мне, руки в карманах, и сообщил:
— Я пошел.
Я демонстративно посмотрел на часы.
— О боже, уже так поздно?! Пока мы дойдем до «Гибсона», там запрут двери! — Калум открыл рот, он явно собирался что-то сказать, но я прервал его: — Нам пора бежать! — Я вскочил и повернулся к Шине: — Прости! Увидимся через неделю.
У девушки от удивления отвисла челюсть. Я схватил Калума за рукав и быстро вывел из танцевального зала.
— Что происходит? — спросил он.
— Пытаюсь выбраться из тупика.
— Везет тебе! Я туда даже попасть не могу.
В ту ночь дул сильный ледяной ветер; казалось, он может переломить человека пополам. В воздухе пахло морем. Дождь перестал, но улицы в свете фонарей сверкали, как свежая краска. Теснина была забита людьми, и нам с Калумом пришлось пробиваться к внутренней гавани, потом по Кромвель-стрит и Черч-стрит. Мы поднялись по холму на Матесон-роуд, повернули на Робертсон, и только тогда Калум сказал:
— Я согласился.
— На что?