Скандал
Шрифт:
– Завтра утром я скажу нашим компьютерщикам, чтобы поискали следы проникновения, а потом вызову ребят из службы безопасности, чтобы проверили, нет ли в твоем кабинете "жучков", - сказал Майк.
– Нет, - ответила Джорджина после некоторого раздумья.
– Предположим, меня и в самом деле подслушивают. Если мы избавимся от подслушивающих устройств, противник поймет, что мы его засекли. Оставим лучше все как есть, и попробуем этим воспользоваться.
– Немного помолчав, она продолжила: - И еще, Майк, у меня к тебе огромная просьба. Этот частный сыщик, которого приставила ко мне Шарон... Он ведь раскопает обо мне любые
– Да, Джорджи, это наверняка.
– Ты можешь договориться, чтобы эту информацию уничтожили?
Майк нахмурился.
– Это не очень просто, но я попробую. Только скажи, о чем именно идет речь.
– Это было в характере Майка - он никогда не требовал от неё объяснений. Конечно, будучи профессиональным журналистом, он сгорал от любопытства. Но сейчас перед ним сидела Джорджина, которую он искренне любил и готов был за неё перегрызть глотку кому угодно. Ее личные дела его не касались.
– Речь идет о записях из клиники Хейла, - глухо промолвила Джорджина.
– Я поступила туда 22 ноября 1987 года, а выписалась полтора месяца спустя. Майк, никто не должен об этом узнать, ни одна живая душа...
– голос её предательски сорвался.
– Никто и не узнает, - жестко сказал Майк.
– А что до меня, то я унесу твою тайну в могилу. Завтра же утром запись о твоем пребывании в этой клинике исчезнет навсегда.
Глава 4
– Вставай, соня, уже шесть часов, и свежие газеты принесли. Джорджина простонала. Ее ласково погладили по голове, а потом мягкие губы нежно прильнули к её губам. В спальне разлился аромат кофе.
– Еще пять минут, - взмолилась она. В эту игру они играли каждое утро, а в конечном итоге валялись ещё полчаса.
Джорджина с благодарностью отпила кофе и обняла Белинду за теплые плечи. При этом, как всегда, слегка вздрогнула, так до сих пор и не привыкнув просыпаться в одной постели с обнаженной женщиной.
– Вчера вечером звонил Росс, - сказала Белинда.
– Оставил сообщение на автоответчике. Пригласил тебя вечером отужинать вдвоем. Почему ты до сих пор встречаешься с ним, Джорджи? Мне казалось, что между вами все кончено.
До знакомства с Белиндой Росс в течение трех лет был любовником Джорджины. И он, как ни старался, не мог свыкнуться с мыслью, что Джорджина бросила его ради женщины. Будь то другой мужчина, или любимая работа, ещё куда ни шло, но - это...
Джорджина присела на кровать и ласково погладила Белинду по щеке.
– С Россом отношения у меня чисто дружеские. И я люблю его как друга. А тебя я люблю совершенно иначе. И ужин этот чисто деловой. Ты прекрасно понимаешь, что я предпочла бы посидеть в ресторане с тобой, но газетный мир ещё не готов правильно воспринять первого откровенно бисексуального главного редактора.
– Я понимаю, Джорджи, - со вздохом промолвила Белинда.
– Но мне все равно это не по душе. Почему мужчинам дозволяется трахать всех, кто носит юбку, а моногамная связь двоих женщин вызывает такое возмущение?
– Белинда, - терпеливо ответила Джорджина, - мы это уже тысячу раз обсуждали. От нас с тобой в данном случае ровным счетом ничего не зависит, и нам остается лишь примириться с этим. Хотя, по правде говоря, теперь нам придется соблюдать ещё большую осторожность. Я ещё не успела тебя предупредить, поскольку сама узнала об этом лишь поздно вечером.
Белинда уставилась на неё с откровенным недоверием.
– Майк это выведал, - продолжила Джорджина.
– Она пытается любой ценой очернить меня в глазах членов совета директоров. Ты уж прости меня, милая, но какое-то время нам придется воздержаться от встреч в моей квартире.
– Господи, да я просто ушам своим не верю!
– с горечью вскричала Белинда.
– Мало того, что мы и так ото всех скрываемся, словно прокаженные, так теперь нам вообще встречаться нельзя? Нет, Джорджина, это просто невозможно!
– Прошу тебя, Белинда, будь умницей, - терпеливо уговаривала её Джорджина.
– Ведь, если Шарон нас разоблачит, я вообще все на свете потеряю.
– Не все, - поправила её Белинда.
– Меня ты не потеряешь.
– Голос её задрожал от слез.
– С работы меня, конечно, не выгонят, - продолжала увещевать её Джорджина.
– Но на дальнейшей карьере можно будет поставить точку. Прошу тебя, родная моя, пойми это. Все, что от нас требуется, это соблюдать осторожность. И по служебному телефону я с тобой нормально беседовать не смогу, потому что его прослушивают. Обещаю тебе, малышка, это все ненадолго. Потом и на нашей улице праздник настанет. Потерпи, пожалуйста.
Белинда промолчала.
– А потом все будет, как и прежде, - добавила Джорджина.
– Ну, послушай, может, хватит это обсуждать? Давай лучше поласкаем друг дружку.
С этими словами Джорджина начала целовать нежную грудь Белинды. В следующий мог, теребя губами твердеющий сосок, подумала, что ни один мужчина, сколько их не обучай, никогда не овладеют этим искусством. Сама она просто млела от прикосновений Белинды, особенно от непередаваемого ощущения, когда они прижимались грудями. Между тем она уже покрывала поцелуями смехотворно плоский животик Белинды, постепенно подбираясь к самому сокровенному месту. И там уже не отрывала губ от нежного бутончика, пока Белинда не начала содрогаться в пароксизмах бурного оргазма.
Описывая Белинду, люди нередко забывали её внешность: сияющие каштановые волосы, светло-синие глаза, проказливую улыбку. Бурлившая в ней энергия поражала воображение. Каждый день она проживала так, словно он последний, стараясь выжать из него все до последней капли. Находиться с ней рядом было все равно, что стоять близ кратера огнедышащего вулкана. Джорджина с первой же встречи почувствовала к ней непреодолимое влечение.
В стройной фигуре Белинды было что-то мальчишеское и необычайно сексуально притягательное. Небольшие грудки были увенчаны нетерпеливо выпирающими сосками, которые, казалось, так и требовали к себе всеобщего внимания. Лифчиков она не признавала, и тело её было тренированное, хотя вовсе не мускулистое. Джорджина выглядела гораздо более женственной: в тридцать пять лет груди её, помещавшиеся в классический бокал для шампанского, сохраняли форму и упругость, да и фигура отвечала самым взыскательным вкусам. У неё были прямые, каштановые с отливом волосы, которые она каждый месяц подстригала, особенно с затылка, чтобы подчеркнуть изящную линию шеи. Ослепительной красавицей она не была, однако большой рот и ярко-синие глаза с причудливым разрезом придавали её облику нечто завораживающее. Любившие Джорджину люди находили её прекрасной.