Скандал
Шрифт:
МИНИСТР, ЕГО ЛЮБОВНИЦА
И ДВОЕ ИХ ДЕТЕЙ",
"БЛЮСТИТЕЛЬ НРАВСТВЕННОСТИ ИЗ ПРАВИТЕЛЬСТВА БЛЭРА ИЗМЕНЯЕТ ЖЕНЕ
С ПЫШНОГРУДОЙ БЛОНДИНКОЙ",
"ОНИ НАСТОЛЬКО БЛИЗКИ, ЧТО ДЕТИ ЛЮБОВНИЦЫ
ЗОВУТ ЕГО ПАПОЙ".
– Надеюсь, ты не собираешься это опубликовать?
– истерично выкрикнул Лес срывающимся голосом.
– И могу я хоть как-то этому воспрепятствовать?
– Нет, Лес, - со вздохом сказала Джорджина.
– Боюсь, что это невозможно. Тони Блейкхерст - один из ведущих министров Блэра, его опора. Его привыкли считать столпом нравственности, он вечно фотографируется с детьми и женой, которой
Трубка на минуту замолчала. Говорить и думать одновременно Стрейнджлав не умел.
– Дело в том, Джорджи, - сказал он наконец, - что Тони и с Дугласом очень дружен. Впрочем, давай я объясню тебе все без обиняков. Тони прекрасно осведомлен про роман Дугласа с Бекки, про то, что она ждет ребенка, и про более чем сомнительные сделки, которые твой шеф заключает. Если ты опубликуешь эти материалы, Тони придется все это выложить.
– Господи, что вы несете?
– возмутилась Джорджина.
– И причем тут ребенок, которого ждет Бекки?
– Задавая вопрос, она уже знала, что услышит в ответ.
– Пока это держат в тайне, но Бекки беременна, - торжествующе произнес Стрейнджлав.
Джорджина похолодела. Ее не впервые пытались шантажировать или запугивать, но сейчас случай был не обычный. Бекки, пусть даже и беременная, её не заботила. Да, разумеется, приятного в этой ситуации для Дугласа мало, но ведь только политики и люди духовного сана лишались своих постов, будучи уличены в супружеской измене. Нет, настоящая угроза таилась в намеке на сомнительные сделки Холлоуэя. В суровом газетном мире мораль ценилась невысоко. Человек, занимающий столь высокий и ответственный пост мог быть сколь угодно жестоким и безжалостным, и это ему сходило с рук. Но при малейшем намеке на нечистоплотность и продажность на его карьере можно было ставить крест. Максвеллу оставалось бы лишь потирать руки.
– Я не знаю, о чем вы говорите, Лес, - сдержанно отозвалась Джорджина.
– Но могу лишь повторить: если я раздобуду необходимые доказательства, материалы будут опубликованы.
Положив трубку, Джорджина посмотрела на Майка. На мгновение она даже забыла о его присутствии.
– Пусть это останется между нами, - попросила она, и Майк торжественно кивнул.
– Мне нужно идти, - сказал он.
– Осведомитель сказал, что раздобыл какие-то сногсшибательные сведения.
После его ухода Джорджина воспроизвела магнитофонную запись. Ей до сих пор не верилось в обвинения, которые выдвинул Лес. Дугласа Холлоуэя она знала уже много лет. Да, характер у него был сложный, порой и сам он бывал к ней несправедлив, но вот в бесчестности его ещё никто не упрекал. Что ж, придется ему все рассказать, решила Джорджина. Позвонив по его телефону, она сообщила автоответчику, что должна срочно увидеться с Дугласом первым же делом с утра.
Зазвонил телефон на её столе. Джорджина сняла трубку. Звонил Майк.
– Встретимся в "Последнем шансе", - заговорщическим тоном предложил он.
– Прямо сейчас. Дело не терпит отлагательства.
– Но я уже собралась домой, - запротестовала Джорджина.
– Может, по телефону обсудим?
– Нет, - отрезал он, и послышались короткие гудки.
На Майка это не похоже, подумала Джорджина, укладывая в кейс бумаги. Бар "Последний шанс" располагался за ближайшим углом от здания "Трибьюн".
– Ну, что за тайны мадридского двора?
– полюбопытствовала Джорджина, присаживаясь.
– Боюсь, что радости они тебе не доставят, - серьезно сообщил Майк. Мой осведомитель, бывший полицейский, сказал, что... Это вовсе не для газеты, Джорджи. Информация обошлась мне в круглую сумму, но ты согласишься - овчинка выделки стоила.
– Выкладывай же!
– нетерпеливо потребовала Джорджина.
– Не тяни кота за хвост.
– За тобой установлена круглосуточная слежка, - прошептал Майк, осмотревшись по сторонам.
– Частный сыщик следит за каждым твоим шагом. Вот почему я не хотел говорить об этом по телефону. Тем более что и разговоры твои, судя по всему, прослушивают.
Джорджина уставилась на своего друга с огорошенным видом.
– Осведомитель не сказал, кто за всем этим стоит, но лишь намекнул, что это кто-то из своих.
– Шарон!
– Я знаю, что она пытается тебя выкурить, но - такими методами!
– Она хочет дискредитировать меня в глазах совета директоров. За кулисами сейчас идет сложная игра, и ты о многом не знаешь. На это намекает статья в "Телеграф". Я специально не говорила тебе, чтобы ты не был в этом замешан. Так вот, мне удалось узнать, что Шарон собирается представить Дугласу план перехода "Дейли" на ежедневный выпуск. Один мой доброжелатель из финансового отдела передал мне копию этого плана, и я решила её опередить. Должно быть, Дуглас сообщил ей об этом. И вот теперь Шарон мне мстит, причем, похоже, готова бить ниже пояса. Что ж, Майк, я тоже могу ответить ударом на удар.
– Что ты имеешь в виду?
– Нужно установить наружную слежку и за ней, - сказала Джорджина.
– Я убеждена, что она спит с Эндрю Карсоном. Давай раздобудем доказательства. А заодно посмотрим, что ещё выплывет наружу...
В этот миг Джорджине позвонили по телефону сотовой связи. Это был редактор последних новостей.
– Джорджи, вы не поверите, но в только что отпечатанном номере "Сатердей Трибьюн" Шарон поместила наш сенсационный материал о матерях-одиночках!
– Будь она проклята! Но как она его раздобыла? У нас ведь были эксклюзивные права.
– Мне только что звонил человек, у которого я купил этот материал. Он в бешенстве. У нас была договоренность, что статья появится не раньше воскресенья, одновременно с брайтонской конференцией, а теперь - такой конфуз. Он божится, что из "Дейли Трибьюн" к ним никто не обращался. Скверная история, Джорджи. Это утечка. Причем некоторые абзацы воспроизведены слово в слово.
Закончив разговор, Джорджина обрисовала положение Майку.
– Они взломали нашу компьютерную сеть, - уверенно заключил Майк.
В глубине души Джорджину поступок Шарон даже восхитил. Так профессиональный боксер способен оценить отвагу уличного драчуна. Джорджина всегда сознавала, что Шарон готова биться до последнего. В этом отношении у обеих женщин было много общего. Однако Джорджина понимала, что умом и сообразительностью превосходит соперницу, и это давало ей неоспоримое преимущество. Однако для победы с таким противником его было недостаточно. Шарон для достижения своей цели не гнушалась никаким методами, и это делало её опасной вдвойне.