Скандал
Шрифт:
– Дело в том, милочка, - задумчиво сказала Мадж, - что Дуглас свято убежден: маркетинг - вот единственный выход из кризиса, в который угодила английская пресса. Что для газет куда важнее способ подачи информации, а не её суть.
– По-моему, это просто предлог, чтобы сократить финансирование моей газеты, - вздохнула Джорджина.
– Деньги играют не последнюю роль в его замысле, - согласилась Мадж. Мало того, что он сократит расходы на издание, так он ещё и рассчитывает привлечь больше читателей. По-моему, это просто бред, и я ему честно это и высказала.
– Но ведь это ужасно, Мадж!
– воскликнула Джорджина.
– Он не понимает, как отреагируют
Мадж приподняла бокал шампанского и полюбовалась, как переливаются яркие искорки.
– Давай пока поговорим на другую тему, - предложила она.
– Я хочу выпить за тебя и за успехи "Санди". Как ты уживаешься с этой гадюкой Шарон?
– Откровенно говоря, как раз по её поводу я и хотела с вами посоветоваться, - призналась Джорджина.
– К сожалению, дело принимает довольно неприятный оборот. Пару недель назад я узнала, что по её распоряжению за мной установили слежку. Шарон пытается также раскопать мое прошлое, чтобы найти компрометирующие меня факты и опорочить перед Советом директоров. Более того, в моем кабинете установлено подслушивающее устройство, а убойные материалы, над которыми работают мои журналисты, самым таинственным образом появляются на страницах "Дейли". Похоже, Шарон ухитрилась взломать нашу компьютерную систему.
– А что ты предприняла в ответ?
– поинтересовалась Мадж, поднося бокал к тонким, ярко напомаженным губам.
– Я решила бороться с ней её же оружием, - ответила Джорджина.
– Мой доверенный человек нанял частного сыщика, который ведет за ней наружную слежку. Мы устраиваем липовые летучки и обсуждения в моем кабинете. Никогда больше не говорим там о каких-либо важных делах. Выражение "коридоры власти" я понимаю теперь таким образом, что только в коридорах можно обсуждать что-либо, не опасаясь, что тебя подслушают. Но все мои силы по-прежнему уходят на то, чтобы выпускать отличную газету. В конечном итоге цифры красноречиво говорят сами за себя. Как, впрочем, и доходы от продажи.
– А кто-нибудь из твоего окружения знает насчет тебя и Белинды? спросила Мадж.
– Нет, Мадж, кроме вас я никому не рассказывала, - ответила Джорджина.
– Та система, которую мы называем Флит-стрит, ещё не готова воспринять бисексуального главреда.
– Не могу с уверенностью сказать, что ты права, - промолвила Мадж. Взять, например, всех этих звезд кино и шоу-бизнеса. Или даже политиков-лейбористов. Времена, когда людей увольняли из-за нетрадиционной сексуальной ориентации, давно канули в Лету. Порой мне кажется, что ты хочешь сохранить отношения с Белиндой в тайне лишь потому, что сама до сих пор не разобралась в собственных чувствах.
Джорджина отвела глаза; ей не в первый раз уже показалось, что Мадж видит её насквозь.
– Наверно, вы правы, - задумчиво ответила она.
– Возможно, дело и правда во мне самой. Сделав наши с ней отношения достоянием гласности, я поневоле взвалю на себя определенные обязательства, а я вовсе не уверена, готова ли я к этому. Больше мне в этом признаться некому, Мадж, но вся беда в том, что мне не достает рядом настоящего мужчины. Это очень трудно объяснить, но...
– Я все понимаю, моя милая. Но бояться тебе нечего. Шарон не сможет тебя выдворить. Мы прекрасно знаем, какие доказательства нужны для того, чтобы тебя уличить. Либо фотографии, где вы с Белиндой лежите голышом в одной постели, либо собственноручно подписанные Белиндой показания. Оба события представляются мне в равной степени невероятными. Но Шарон, конечно, противница весьма серьезная.
–
Джорджина смотрела на неё во все глаза. Мадж отпила шампанского и продолжила:
– Судя по словам Шарон, сестренка её была худенькая и хорошенькая, тогда как сама Шарон была совершенно неинтересной толстушкой. Мать махнула на неё рукой, лишь время от времени советуя сесть на очередную голодную диету или принимать таблетки для похудания, и даже отец не мог совладать с её буйным нравом. Ей всегда приходилось либо громко визжать, либо расталкивать других детей локтями, чтобы обратить на себя внимание. Вот почему она и теперь такая крикливая и сварливая. Таким образом, она выделяется среди всех прочих.
Мадж снова отпила шампанского. Джорджина терпеливо слушала.
– Братья Шарон выбились в люди, один стал адвокатом, второй - врачом. Оба преуспевали, и Шарон отчаянно завидовала их успеху. Отец Шарон тоже был человеком весьма зажиточным. Скобяными изделиями торговал. В роскоши семья не купалась, но жили они в достатке. В младшей дочери отец души не чаял, тогда как Шарон росла гадким утенком. Даже близкие друзья не находили её красивой. Вот почему она всегда стремилась самоутвердиться. И этим объясняется её дурной нрав.
– Объяснить это можно, Мадж, - согласилась Джорджина, - но простить вряд ли. В её возрасте уже давно пора перестать винить родителей за плохое воспитание и научиться самой отвечать за свои поступки.
– Не забывай, Джорджина, она очень коварная женщина, - сказала Мадж. Никому ведь и в голову не могло прийти, что она способна возглавить "Дейли". Она долго вынашивала замысел, каким образом подсидеть старого Роджерса, и наконец добилась своего. Стала первой женщиной, занявшей пост главреда газеты национального масштаба. Но ей и этого мало. Знаешь, кстати, почему ей так хочется наложить лапу на "Санди Трибьюн"? По одной-единственной причине: твоя газета - самая прибыльная из всех прочих, входящих в группу "Трибьюн".
– Я знаю, - со вздохом кивнула Джорджина.
– Мы за один день приносим большую прибыль, чем "Дейли" за три. И наши тиражи растут, в то время как её суммы её продаж неуклонно падают. Это ведь показательно, да? Значит, мы идем правильным путем, а Шарон просто гробит свою газету.
– Я не очень люблю сплетничать про своих бывших коллег, - повторила Мадж, - но скажу тебе вот что. Шарон всегда держит в нижнем ящике своего стола бутылку водки и горстями глотает таблетки для похудания. Поговори с этой её красоткой - Рокси. Она по уши влюблена в твоего редактора отдела новостей и очень падка до дешевого шампанского. Чтобы выудить у неё все тайны, ему, возможно, даже не придется с ней спать.
Подали горячее. Мадж, как всегда, заказала себе свежую рыбу, слегка поджаренную в масле.
Когда женщины покончили с едой, метрдотель лично забрал тарелку Мадж, а несколько минут спустя вернулся с изящно упакованным свертком.
– Ужин для Генри, мадам, - сказал он с учтивым поклоном.
– Передайте ему от меня сердечный привет.
Генри звали кота Мадж, почти столь же легендарного, как и она сама.
Пит Феретти вихрем ворвался в кабинет Шарон, и с убитым видом распростерся на софе.