Скандал

Плейтелл Аманда

– Келли, я даже не знаю, что и сказать, - растерянно промолвила Кейт.
– Надеюсь только, что все будет в порядке. Поверь, я очень этого хочу.

– Чего именно?
– уточнила Келли.
– Чтобы я родила, или чтобы мне удалось спасти наш брак?

– И того и другого.

– Чтобы удержать Дугласа, я готова на все. Никогда ещё так не любила. Мы с ним просто созданы друг для друга. А как, интересно, у вас с Джоном получается? Вы ведь уже целую вечность женаты. Наверно, секс у вас завидный, да?

Кейт неопределенно пожала плечами и подумала: как объяснить такой

женщине, что семейное счастье это не только постель и богатство? И что никакой ребенок их не спасет? Нет, она даже пытаться не станет.

– Я уверена, что все у вас будет в порядке, - сказала она.

Глава 7

Дуглас сидел в лимузине, пока регистраторша не известила, что доктор Редж Стивенсон уже готов его принять. Сидение в приемных Дугласу всегда претило. Три этажа он преодолел по лестнице пешком, поскольку это было полезно для здоровья.

В старомодном кабинете доктора Стивенсона он всегда ощущал себя не в своей тарелке. Допотопные кресла, обтянутые кожей, и медицинские справочники, вечно громоздившиеся на столе и во всех углах, и алые подтяжки Реджа, вызывающе торчавшие под пиджаком, все это вызывало у Дугласа непонятное чувство неловкости.

Врачебные приемные и смотровые кабинеты напоминали ему о кошмарном детстве, о тех днях, когда его брата Дэниела, страдающего астмой, то и дело забирали в больницу. О мучительном ожидании, перемешанном со щемящим страхом.

Голос доктора Стивенсона вывел его из оцепенения.

– Как поживает ваша "Трибьюн", Дуглас? Как бизнес развивается?

Каждая встреча с доктором отнимала у Дугласа не менее сорока пяти минут, причем все они проходили по единому сценарию: доктор неизменно интересовался его делами, а затем, сверяясь с собственными записями, задавал вопросы про очередную жену или любовницу.

– А как дела у Келли?

– Я как раз и пришел к вам, Редж, чтобы поговорить по её поводу. Дело в том, видите ли, что у меня вновь возникли некоторые трудности деликатного характера. Если помните, мне и прежде не всегда удавалось исполнить... гмм... свой супружеский долг. Но дело теперь не в этом. Мне это уже ни к чему. Я имею в виду именно супружеский долг. А вот в остальном... Видите ли, Редж, я полюбил другую женщину. И теперь мне хотелось бы, чтобы у нас с ней в постели... Словом, я опасаюсь, как бы меня и с ней не постигла та же неудача, что и с Келли.

Доктор Стивенсон ободряюще улыбнулся и, облокотившись на стол, сложил ладони шатром.

– Что вы имеете в виду, Дуглас?
– участливо спросил он.
– Что вы стали импотентом, не способны добиться эрекции, или просто опасаетесь, как бы в решающий миг не потерпеть фиаско?

– "Опасаетесь" - не то слово, доктор, - со вздохом признался Дуглас. Порой, когда я прихожу к ней, валясь с ног от усталости, Бекки - так зовут мою новую пассию - приходится изрядно попотеть, чтобы мой... молодец воспрянул духом.

– Ну, это не беда, - с улыбкой сказал врач.
– У мужчин старше сорока пяти лет это встречается сплошь и рядом. А причина - нехватка тестостерона в организме. Из-за этого вам не удается достигнуть нормальной эрекции, даже если вы смотрите на обнаженную женщину. Скажите, на мануальные

или оральные ласки ваш пенис ещё отвечает?

Дуглас, потупив взор, пробурчал что-то вроде "да".

– Сейчас на рынке появилось много новых и весьма эффективных средств. Например, гормональный пластырь. Он пропитан тестостероном, и после прикрепления пластыря к телу, гормон начинает постепенно поступать в организм. Стоит это недешево, но результат отменный. А продолжительность действия около тридцати шести часов.
– Чуть помолчав, доктор Стивенсон добавил: - Ну и, конечно, вы можете попробовать виагру.

– А как быстро все эти средства начинают работать?
– полюбопытствовал Дуглас.

– Пластырь часов через двенадцать. Только вы должны помнить, что ни в коем случае нельзя приклеивать сразу два пластыря. А виагра начинает действовать через час, и эффект ощущается в течение нескольких часов.

Дуглас встречался с Бекки на следующий вечер. В домике, который он тайком снял неподалеку от её квартиры. Дуглас очень пекся о своем здоровье и никогда не полагался на случай. Он решил, что возьмет пластырь и виагру, и проверит их эффект перед встречей с Бекки. Он хотел заранее убедиться, что разрекламированные средства в решающую минуту не подведут.

Сегодня перед обедом приклею пластырь, подумал Дуглас. Если ничего не почувствую, то завтра вечером приму таблетку виагры.

Джорджина всегда предвкушала, как славно проведет время за обедом с Мадж, легендарной ведущей колонки "Трибьюн" о розыске пропавших родственников. Хотя Мадж было уже лет под восемьдесят, ум её оставался таким же живым и острым, как и в молодые дни. Она была настоящим кладезем познаний и, казалось, испытала в своей долгой жизни все, что только можно. Молодежь до сих пор тянулась к ней, а Мадж щедро делилась со всеми собственным опытом и давала мудрые советы. К Джорджине эта замечательная старушка питала самую искреннюю симпатию.

– Привет, дорогая моя, ты сегодня выглядишь, как конфетка, прощебетала Мадж, когда метрдотель помог ей усесться на стул за её излюбленным столом. Мадж всегда сидела за этим столом у окна, откуда открывался завораживающий вид на Тауэрский мост. Бойкую старушку узнавали повсюду - в журналистской среде её почитали как королеву-мать.

Черные, цвета воронова крыла волосы, хотя и поредевшие, до сих пор не были тронуты сединой; Мадж носила их зачесанными назад, что подчеркивало тонкие черты её лица, все ещё сохранившего следы былой красоты. Роскошные волосы всегда были фирменной чертой Мадж, наряду с извечно дымящейся сигаретой в серебряном мундштуке и язвительным, не по возрасту острым умом.

– Ну что ж, - сказала она.
– Расскажи мне теперь, что за чертовщина творится у вас в "Санди".

– О, Мадж, это просто кошмар какой-то, - призналась Джорджина. Дуглас, по-моему, совсем свихнулся. Строит воздушные замки и надеется провести реформы, способные перевернуть весь газетный мир с ног на голову.

– Это точно, - подтвердила Мадж.
– На прошлой неделе я обедала с ним, и у меня сложилось такое впечатление, что он и сам толком не знает, чего добивается.

– Но вы хоть это поняли?