Скандал
Шрифт:
Эта больница была много меньше, чем госпиталь Св.Серафима. Путешественникам показалось, что здесь просто негде разместиться такому огромному количеству больных.
В вестибюле им удалось поговорить с врачом, очень суетливым. Казалось, что все его пациенты именно в эту минуту приготовились умирать и посторонние отвлекали его от жизненно важных дел.
– Доктор Берг? Берг? Нет у нас никакого Берга.
– Скверно, что этот доктор Берг постоянно петляет, как
– Ладно, – сказал полицмейстер доктору. – Но он по крайней мере был здесь.
– Не уверен, – строго процедил доктор. – Не могу припомнить этого имени.
Полицмейстер настаивал. – Два года назад. Он вступил в должность 20 августа 1834 года, уволившись из госпиталя Св.Серафима.
Тут вмешался Томас:
– Доктор Берг чуть моложе меня. Светловолосый, худощавого телосложения. Держится холодно. Врач заколебался.
– Описание подходит к… Неужели у меня такая дырявая память? Минуточку, я посмотрю!
Он исчез. Пока они стояли на сквозняке в вестибюле, Тула бормотала:
– Мы должны найти доктора Берга. Должны! В нем кроется ключ ко всей загадке. Он единственный, кто знает, что сталось с Магдаленой. Умерла ли она, и если да, то как. И думаю, что не ошибусь, сказав, что он приложил руку и к внезапной смерти консула Юлиуса Бакмана.
Томас перевел взгляд с портретов достопочтенных основателей больницы на ее печальные стены и сказал:
– Консул был человеком, который слишком много знал. Однако не думаю, что доктор Берг единственный, кто знает правду о Магдалене.
– Нет, – подтвердил полицмейстер. – Чета Бакманов тоже замешана. Поскольку они удирали, сломя голову, и нашли замену исчезнувшей девочке.
– Да, чтобы поживиться богатством старого Молина, – сказал Томас.
– Не понимаю, здесь должно быть что-то еще. Ну ладно фру Бакман – кузина доктора Берга. Она всего лишь мачеха Магдалены и не питает к девочке теплых чувств. Но Бакман? Отец Магдалены? Как он мог поступить так бесчувственно?
– Он никогда не заботился о Магдалене, – изрекла Тула.
– Ну нет, сердце не камень, – вставил Томас. – Все говорит за то, что девочка умерла.
– Да, это мы все давно поняли, – признал полицмейстер. – Но это не мешает нам прояснить… Тс, врач идет! Доктор нес в руке папку с развевающимися бумагами.
– Да, все совпадает, 20 августа 1834 года к нам поступил новый врач, он довольно быстро уволился. Я хорошо его помню, описание в точности соответствует, это он. Но его звали не Берг…
– Как же его звали?
– Он называл себя Люнгквист. Все притихли.
– О Боже! – сказал полицмейстер.
– Увы, я не знаю, что с ним сталось потом.
– Зато я знаю, – решительно заявил полицмейстер. – Спасибо, доктор! Идемте, друзья! Нам надо спешить!
Уже в повозке он объяснил им:
– Доктор Люнгквист – личный врач Молина. Мой друг Молин проходит курс лечения, предписанный доктором Люнгквистом – или Бергом. И моему старому другу становится хуже день ото дня!
– Ага, – отрешенно произнесла Тула. – Думаю, теперь им нужно спешить как никогда, чтобы организовать смерть Молина до смерти Магдалены. Если только она не умерла, хотя на этот случай у них есть запасная… Им надо спешить, ведь теперь наш наглец сынок заявился к Молину в дом и заварил кашу! Доктор, который, разумеется, тщательно скрывает там свое подлинное имя, может пойти на рискованный шаг.
– Особенно когда Кристер притащил пропавшую собаку Магдалены, которую он фактически украл у Бакманов в Линчепинге, – сказал Томас. – О Боже! Хлеб наш насущный!
– Хлеб да каша, – пробурчал полицмейстер, подстегивая лошадей. – Что это у вас за выражения. Еще скажите «суп».
Все трое рассмеялись, но каждый уловил в этом смехе нотки отчаяния.
– До Нуртэлье так далеко, – посетовала Тула. – Мы опоздаем!
– Ну не так уж далеко, – успокоил полицмейстер. Стокгольм – Упсала – Нуртэлье образуют треугольник – почти равносторонний. Мы доберемся туда к вечеру.
– Да, но до вечера всякое может случиться…
– Знаю. К тому же есть вещи, которые меня беспокоят. Неизвестно, сообщили ли доктору Бергу-Люнгквисту о том, что Кристер знает о подлоге с Магдаленами. Но многое говорит за то. Собака, например. Бакманы могли написать ему, как мальчик во всеуслышанье разоблачил их на празднике в Линчепинге. И другое. Молин обмолвился мне, что если его внучка умерла, вместо нее он намерен внести в завещание Кристера.
– Ух ты! – глупо брякнула Тула.
– Это только неосторожные слова. Но если их услышит доктор Берг…! Тогда Молину конец!
Тула углубилась в своекорыстные раздумья о несметных богатствах, неожиданно свалившихся на голову Кристеру. Но собственные угрызения совести быстро вернули ее к действительности.
– Извините, – пробормотала она, и двое мужчин удивленно взглянули на нее. – Нет-нет, я просто задумалась. Нельзя ли ехать побыстрее.
– Да, – сказал полицмейстер. – Мы должны торопиться. Ибо есть еще один человек, которому угрожает опасность. Ваш сын Кристер.
Тула и Томас побледнели.