Скандал
Шрифт:
– Да, сам доктор Люнгквист, – кивнул Молин. Старик порывисто вздохнул.
– Вчера вечером я намекнул, что хочу изменить свое завещание в пользу юного Кристера. Во всяком случае вставить его туда. При этом присутствовал доктор Люнгквист. И он прописал это. Не понимаю, зачем, – ведь он не упомянут в завещании. Но, очевидно, что-то за этим кроется. Чертова лиса! – в сердцах выругался Молин.
– Не обижайте лис, – горько усмехнулся Хейке, а глаза его оставались серьезными. – Советую
– Обязательно. Жаль, что мой друг полицмейстер в отъезде, – вздохнул Молин. – Но мой верный слуга сам снесет все в участок. И… думаю, с доктором Люнгквистом лучше сделать вид, что ничего не случилось?
– Несомненно! Он сейчас наверняка ждет вызова к смертному одру.
– Доставим ему такое удовольствие, – решительно сказал Молин. – А сейчас Вы, должно быть, желаете осмотреть меня, доктор Линд? Выяснить, что он успел разрушить.
Хейке и слуга довели Молина до постели, а горничным было приказано не впускать доктора Люнгквиста, если тот придет, и говорить, что «Его милость никого не может принять». Пусть понимает, как хочет.
Хейке тщательно осмотрел старика с головы до пят.
– Ужасно, – подавленно изрек он. – Такой сильный и прекрасный организм сознательно разрушали день за днем.
– Я ведь еще пережил два удара.
– Но после первого быстро оправились.
– Да, верно. Хейке выпрямился.
– Возможно, кое-что из прежнего мне удастся восстановить. Начну прямо сейчас с простейшего. Расслабьтесь, Ваша милость. Закройте глаза. Вот так.
Они были одни в комнате. Слуга ушел в полицию.
Молин почувствовал руки Хейке над своим лицом. Не на коже, а на некотором расстоянии. Он ощутил тепло. Все теплее и теплее его векам. Тепло, превратившееся уже в жар, било прямо в глаза.
– Больно? – спросил низкий голос.
– Жжет, – ответил Молин. – Но терпеть можно. Сердце его тяжело ухало. Он ничего не понимал. Удивлялся, как быстро проникся доверием к этому своеобразному человеку. Рационалист, привыкший к суровой реальности делового мира, он никогда не верил в сверхъестественное. Шарлатаны, называл он таких, как Хейке.
Теперь он больше не испытывает презрения.
Вот что делает страх смерти. И шок от манипуляций доктора Люнгквиста. Но, пожалуй, еще больше на него повлияло отношение к Хейке Кристера. Смягчило предубеждение Молина. «Колдун», назвал Кристер своего удивительного родственника. Да, если есть на свете колдуны, они должны выглядеть именно так, как это чудовище.
Чудовище – только снаружи. Ибо внутри это прекрасный, душевный человек, чувствовал Молин.
Жар в глазах становился нестерпимым.
– Такое впечатление,
– Да, это добрый знак. Если Ваша милость потерпит еще немного, мы скоро закончим.
– Постараюсь, – страдая, выдавил из себя Молин.
– Когда я резко уберу руки, вы ничего не увидите, словно долго смотрели на солнце, а потом зашли в темную комнату. И остаток дня у Вашей милости будет болеть голова. Но это все пройдет.
«А потом?» – хотел спросить Молин, но не осмелился.
Наконец он убрал руки. Молин почувствовал прохладное дуновение над веками.
– Если хотите, можете открыть глаза. Но будет больно.
– Нет-нет, я чуть подожду, – опустошенно произнес Молин. – Я не трус, но… Вошел слуга.
– Я передал лекарства, Ваша милость. Они послали за аптекарем.
– Ты просил сохранить все в тайне?
– Конечно! Как вы себя чувствуете, Ваша милость?
– Спасибо, хорошо, искры сверкают, как в кузнице. Но так и должно быть. Уже можно открыть глаза?
– Пожалуйста, – сказал Хейке.
Голос прозвучал напряженно, с содроганием отметил Молин.
Старик медленно открыл глаза. Как и ожидалось, он ничего не увидел, а прежде хотя бы различал предметы и движения. Но его предупреждали. В голове стоял бешеный стук, отдающий в глаза. Он был вынужден снова смежить веки и тихо застонал.
Слуга выглядел испуганным.
– Никакой опасности нет, – успокоил Хейке. – Думаю, нам лучше оставить вас, Ваша милость. Отдыхайте. А если потребуется помощь, мы будем в соседней комнате. Поспите, это пойдет вам на пользу.
Молин только кивнул, он был озадачен и напуган, а кроме того, очень зол. Так часто бывает, когда приходится терпеть сильную боль.
Они вышли. Сели на стулья в гостиной и ждали.
– Думаете, Его милость поправится? – осторожно спросил слуга. – Думаете, возможно исправить причиненный вред?
– Трудно сказать, – задумчиво ответил Хейке. – Второй удар по его здоровью был сокрушительным. Но у него необыкновенно крепкий организм, и я верю, что сумею устранить последствия отравления.
– Если вам удастся, мы все будем безмерно благодарны.
Немного погодя они услышали, что Молин спит, глубоко и крепко. Однако Хейке не признался, что это он погрузил несчастного промышленника в сон.
В комнате воцарилась чудесная атмосфера уважения и взаимопонимания. Хейке всегда был вежлив со слугами.
– Я могу посидеть здесь несколько часов, – сказал Хейке. – А потом вы смените меня. Или наоборот, как вам удобнее.
– Спасибо, – сказал слуга. – Давайте так и поступим.