Скарлетт Рэд
Шрифт:
Внезапно Себастьян прислоняется своим лбом к моему, едва различимо говоря:
— Тебе надо остановиться.
На секунду я прерываюсь, но ничего не могу с собой поделать и снова двигаю рукой вверх и вниз.
Раздается низкое рычание, и прежде чем я успеваю пикнуть, оказываюсь на спине под ним, потеряв ожерелье, так как он прижимает меня своим тяжелым телом к кровати. Его член дразнит мою киску, он держит мои руки над головой, тяжело вдыхая и выдыхая.
— Какого хрена, Талия? Ты не можешь так
Я приподнимаю бедра и направляю его к самому входу.
— Зато я знаю, что тебе нравится, — отвечаю я, поверхностно вдыхая.
— Мне нравится это, — сквозь зубы говорит Себастьян и входит глубоко в меня.
Я вскрикиваю от реакции моего тела, растягивающегося, чтобы принять его внушительный размер, и я шокирована, что снова начинаю сокращаться вокруг него в новом оргазме.
Себастьян остается твердым и неподвижным, пока меня колотит в экстазе.
— Боже, ты ощущаешься так, будто я на небесах. Моих небесах, — говорит он, прежде чем выйти, а потом снова войти в меня.
Он настолько мощный, что все, что мне остается — это крепче держаться, и когда он, наконец, отпускает мои руки, я вонзаю ногти в его спину и вращаю бедрами, встречая каждый из его толчков.
В тот момент, когда чувство эйфории снова начинает расти у меня между ног, Себастьян хватает меня за волосы, его грубый сексуальный голос горячо нашептывает мне на ушко, и он резко меняет угол проникновения, посылая меня через край. Когда оргазм ослабевает, он прекращает движение, удерживая меня на месте своим весом.
— Почувствуй, как я владею тобой, Талия, — говорит он жестким, гортанным голосом.
И Себастьян кончает продолжительно и мощно, его толстый член пульсирует глубоко во мне, а я вцепляюсь в его скульптурные плечи и спину, чувствуя себя взятой, принадлежащей и основательно порабощенной его дикой первобытностью.
Несколько минут мы не двигаемся, единственный звук в комнате — наше тяжелое дыхание. Будучи все еще похороненным внутри меня, Себастьян поднимает голову с ошеломленно-недоверчивым выражением глаз.
— Что ты делаешь со мной?
Я провожу пальцем по его подбородку:
— Думаю, то же самое, что и ты со мной.
Он трясет головой:
— Я всегда пользуюсь презервативом.
Я разглаживаю его нахмуренный лоб:
— Не беспокойся. Я на таблетках. Все в порядке.
Облегчение, промелькнувшее на его лице, на миг пронзает меня в живот. Мне не нравится, что это волнует меня. Я начинаю скользить, чтобы выбраться из-под него, но он ставит обе руки по бокам, и я в ловушке.
— Куда ты?
— В ванную.
Он хмурится:
— Это так необходимо?
Я киваю:
— Мне надо помыться.
Хищная улыбка трогает его губы:
— Ты останешься здесь.
Он двигает бедрами, и с удивлением я понимаю, что он снова
— Хотеть тебя три года — это чертовски долгий срок, — бормочет он напротив моего рта. — Ты никуда не пойдешь.
***
Я просыпаюсь оттого, что Себастьян опирается на мое плечо, чтобы нажать кнопку на своих часах. Он оставляет их на тумбочке, лежащими на ребре, и подсветка все еще работает, пока он переползает обратно. Я внимательно рассматриваю часы, пока не гаснет циферблат. 1:11. Не на это ли время три года назад они были запрограммированы?
Поцеловав мое плечо, Себастьян выскальзывает из кровати, направляясь в ванную. Как только он закрывает дверь, я беру часы и нажимаю пару кнопок. Он завел их на одно и то же время на каждый день недели, одиннадцать часов утра. Почему?
Услышав звук смываемой воды, я быстро нажимаю кнопки, возвращая их в исходное положение, и кладу часы обратно на тумбочку. Тринадцать секунд спустя он заползает в постель и оборачивает руку вокруг моей талии. Подтянув меня ближе к своему твердому телу, он носом зарывается в сгиб моей шеи и в волосы, его голос сексуально вибрирует за спиной:
— Я знаю, что ты проснулась.
Я разворачиваюсь в его руках и смотрю на него, поглаживая его мускулистую грудь.
— Твои часы были заведены на это же самое время три года назад. Расскажи мне о значении 1:11?
Он молчит секунду или две, затем подтягивает меня ближе и целует в лоб. Положив подбородок мне на макушку, тихонько говорит:
— Это напоминание.
Он придерживает мой затылок, пока говорит, прижимая меня ближе, и я нюхаю его кожу. Люблю сочетание дезодоранта и чисто мужского мускусного запаха.
— Напоминание чего? — бормочу в его плечо.
Его руки смыкаются вокруг меня:
— Быть усердным. Осведомленным. Готовым.
Я обнимаю его и поглаживаю спину:
— Готовым к чему?
Он вздыхает:
— Просто... быть готовым.
Больше он ничего не произносит. Начинаю целовать его грудь, когда внезапно понимаю, что задняя поверхность часов была абсолютно гладкой под моими пальцами. Что стало с инициалами? Я отклоняюсь и смотрю на него, мое сердце сильно бьется.
— Когда у тебя появились эти часы?
Он смотрит на меня сверху вниз.
— На прошлой неделе. Мой дядя завещал их мне, так что адвокат отдал их сразу же, как только я подготовил документы на смену фамилии. — Заглушая смех, он нежно улыбается. — Даже спустя три года после смерти, Джек продолжает вызывать у меня ощущение, что я часть его семьи.