Сказочник
Шрифт:
Глава пятнадцатая: Ася
Ну вот, можно сказать, душу она излила, хоть обещанного облегчения и не наступило.
Боже, до чего же стыдно!
Снова и снова проворачивая в голове проклятую встречу и все сказанные слова, хотелось только одного — спрятать голову в песок и больше никогда не попадаться Тимуру на глаза. Попытка представить, как это выглядело со стороны, превратилась в настоящее фиаско: лучше бы и не пыталась, только хуже стало.
Слова матери Игоря — ведь незнакомому человеку они могли показаться
И вот, получается, что она «висит» на нем, как груз, злоупотребляет добротой, втаскивает в свои проблемы, вынуждает врать. Что, если и он теперь думает, что она из породы охотниц за мужчинами при деньгах?
— Я просто хотела, чтобы ты знал: я очень ценю твою доброту. Никто и никогда не делал для меня столько. Я не лукавлю. — Слезы снова покатились из глаз, но на этот раз Ася не пыталась их сдерживать. Какая разница, ведь он и так все видит.
— Мне очень страшно даже пытаться представить, что бы было со мной и Тимом, если бы…
— Морковка, давай поженимся? — вдруг предложил Тимур с широченной, довольной, как у кота улыбкой во весь рот.
Если бы посреди кухни его дома среди бела дня зимой сверкнула молния и грянул гром, Ася и то была бы удивлена меньше.
— Ппппоженимся? — заикаясь, переспросила она.
Послышалось что ли? Ничего удивительного после такой нервотрепки. Это всего лишь отголоски той фантазии, которая на миг расцвела в ее сердце после его слов: «моя женщина и мой ребенок». Потому что сердцу отчаянно хотелось по-настоящему быть его женщиной. Быть той счастливицей, которая всю жизнь будет в безопасном уюте его широкой спины, обласканной теплом его всегда смеющегося взгляда, покоренной его горячими поцелуями, до боли сжатой его крепкими руками.
Просто наваждение.
Словно угадав ее мысли, Тимур осторожно, словно боящийся спугнуть добычу хищник, подошел к ней, присел на корточки, обхватив ладонями пальцы у нее на ногах, и посмотрел снизу вверх.
— Маленькая, выбирайся уже из своих нервов, и учти: с вероятностью в двести процентов я разобью все твои аргументы против.
Он не может предлагать это всерьез. Они знакомы… сколько? Неделю? Из которой он три дня вообще пробыл в другой стране. А, кажется, что она знает его куда больше, и что-то внутри так сладко ноет, уговаривая согласиться.
— Я выгляжу такой жалкой? — сквозь рассеянную улыбку спросила Ася, разглядывая его большое ладони на своих ногах. Тимур… разве стал бы он вот так насмехаться?
Нет, конечно, он производит впечатление веселого человека, даже беззаботно, привыкшего решать в жизни куда более сложные задачи, чем спасение двух выброшенных котят, но все же.
— Ты выглядишь очень домашней сейчас, — без намека на то, что говорит не серьезно, ответил Тимур. — И заплаканной. И меня разрывает злость из-за того, что я не врезал ему как следует.
— Мне кажется, Игорь и так выглядел испуганным, —
— Мне бы хотелось сказать, что я разделю твою уверенность, Морковка, но, боюсь, твой бывший еще даст о себе знать. Уж не знаю, каким способом. Буду рад ошибаться.
— И поэтому ты предложил… — Продолжить фразу не дал жгучий, запечатывающий рот стыд.
— Нет, не поэтому.
— Но мы же друг друга совсем не знаем!
— Думаю, будет отличный повод познакомиться поближе, — без заминки, словно в самом деле наперед знал все ее отговорки, сказал Тимур. Чуть крепче сжал в ладонях ее ступни, большими пальцами поглаживая кожу над пятками. Ася невольно зажмурилась от расслабляющих прикосновений. — Хорошо, маленькая, хочешь аргументы — держи. Во-первых, чтобы ты знала, я не считаю тебя человеком, которого стоит жалеть. Помочь-да, но жалость совсем не то чувство, которое ты во мне будишь. Во-вторых: мне до чертиков нравиться видеть тебя в своей берлоге. Я не могу сказать на всю жизнь вперед, я не Кассандра, но совершенно точно знаю, что хочу видеть тебя каждое утро, день и вечер, когда буду возвращаться домой.
В-третьих, хочется верить, мы взаимно симпатизируем друг другу. Достаточно сильно, чтобы между нами искрило. И не говори, что ты этого не почувствовала в первый же день.
Ася сглотнула, невольно вспоминая их случайное столкновение к комнате, его руки у себя на боках, ласковые твердые поглаживания мужчины, который точно знает, как обращаться с женщиной. И поцелуй…
— Морковка, о чем бы ты сейчас ни думала, я ответственно заявляю, что еще минута — и я сдурею от твоего сумасшедшего румянца.
Вот уж кто точно за словом в карман не лезет.
Почему он не делает предложение другой? Без ребенка на руках, со стабильным материальным положением, хорошей работой и зарплатой? Ясно же, что Тимур не из тех, кто не может себе позволить выбирать из девчонок класса «А+».
— Ты же можешь найти девушку получше. — Ася мысленно треснула себя по лбу.
Вот зачем это сказала?
— Может быть, я не хочу другую девушку? А хочу вполне определенную Морковку.
Это же не преступление. Ты не повертела пальцем у виска от моего пирсинга и не сказала, что от татуированного мужика пахнет «зоной».
— Кто-то такое говорил? Правда?
— И довольно часто. К счастью, мне было плевать на тех женщин и их обо мне мнение. Но если бы тебя отвернуло, я бы был огорчен. — Тимур стал совершенно серьезным, придвинулся еще ближе, теперь упирая руки по обе стороны ее бедер и нависая всем телом. От него немного пахло табаком и морозом. Странно, но раньше она терпеть не могла запах сигарет, но на этом мужчине он сидел просто идеально, лучше, чем дорогой парфюм. — Татуировки уже никуда не деть, а вот пирсинг могу снять, если…