Скипетр Дракона
Шрифт:
Хоукрил, пошатываясь, пошел дальше. Вокруг него метались медные и изумрудные лучи, стремясь к трону, — а он все шел. И когда латник наконец протянул руку, чтобы вырвать Эмбру из кольца шипящих голубых молний, лучи достигли цели — вонзились в трон.
Едва магические лучи коснулись трона, он вспыхнул и засиял ярким оранжевым светом, словно отполированная до зеркального блеска медь. Эмбра застыла в самом сердце этого сияния, на каменном сиденье. Ее пальцы и каждый волосок на ее теле вдруг растопырились во все стороны, словно тонкие стрелы. В протянутую руку Хоукрила ударила маленькая изумрудная
И перед глазами у Хоукрила не осталось ничего, кроме белой пустоты.
Он падал, сбитый с ног непонятно откуда взявшейся волной, и в ушах у него звенела какая-то нестройная музыка. Все остальное тоже падало и пролетало, кружась, мимо него. Он не видел этого, но чувствовал, и… что-то тяжелое и жесткое ударило его в грудь и лицо, и Хоукрил развернулся в падении, хватаясь за ничто… ничто…
Ролин Дворцовый Плащ всхлипнул и так крепко вцепился в руку барона Яркое Знамя, что Гларсимбер зарычал от внезапной боли — но его рева все равно не было слышно за оглушительной какофонией взрыва, потрясшего тронный зал.
Магический взрыв разметал во все стороны лучи и волшебные стрелы, полыхающие так ярко, что на этот свет невозможно было смотреть. Эмбру Серебряное Древо швырнуло взрывной волной, и она полетела через весь зал, вместе с Хоукрилом. На лету они сшибали Тающих, которые разом превратились в целый лес ходячих факелов. Краера Делнбона понесло вдоль задней стены зала и закружило, словно обрывок пергамента, подхваченный ветром. А свод тронного зала начал рушиться.
Сараспер посмотрел вверх, на трещины, которые разбегались по потолку, падающие куски камня и штукатурки и нашел единственное более или менее надежное место, где можно было укрыться, — он спрятался прямо под одним из парящих столбов голубого пламени, на которых стояли колдуньи. Торжествующие колдуньи неистово вопили.
Тонны камня начали осыпаться на пол с оглушительным грохотом, круша полированный мрамор. Сараспер понадеялся, что Ролин и Гларсимбер тоже успели куда-нибудь спрятаться.
Земля задрожала под копытами коней, и не один всадник уже выпал из седла. Кровавый Меч изо всех сил вцепился в поводья, когда латники, скакавшие рядом с ним, завопили от изумления и страха.
Грохот не утихал, земля дрожала, деревья раскачивались, словно под порывами сильного ветра, шелестя листьями. И все поняли, что было тому причиной. Волна землетрясения докатилась до гор и вернулась обратно. Казалось, вся Аглирта охвачена дрожью.
Громыхало на острове Плывущей Пены.
Люди кричали от ужаса.
— Пробужденный король! — завопил один из солдат неподалеку от Кровавого Меча. — Король возвращается!
Этот крик подхватили другие. Зарычав от гнева и ярости, Сендрик Датджек встал на стременах, поднял боевой рог и затрубил. Звук рога заглушил и выкрики, и даже грохот трясущейся под ногами земли.
— Скачите дальше! — проревел Кровавый Меч. Человек в рясе с капюшоном, который ехал по правую руку от него, легонько пошевелил рукой — и слова лорда прозвучали так, что их услышал каждый воин во всей армии. — Если случится,
— К острову Плывущей Пены, к победе! — эхом отозвались тысячи воинов, и снова застучали копыта коней, заглушая последние отзвуки грома, затихающие в горах.
Изогнутые обломки камня падали вниз, с грохотом раскалывались на осколки и разбивали мраморный пол. Куски камня летели и катились во все стороны, в зале стало темно от поднятой пыли.
Повсюду валялись искалеченные, раздавленные и полусожженные Тающие. Под прикрытием пыли Сараспер осторожно выбрался из-под столба голубого пламени, на котором восседала колдунья Талазорн. Сверху доносился хриплый кашель, поэтому целитель решил, что колдуньям сейчас будет не до него — по крайней мере пока они не отдышатся.
Этого времени должно было хватить на то, чтобы отыскать Ролина и барона — если они еще живы. В следующее мгновение Сарасперу пришлось проявить чудеса изворотливости, чтобы уклониться от меча, но тотчас же он услышал приглушенные извинения Гларсимбера. В самом деле, времени хватило.
— Где Эмбра? И Хоукрил? — прошептал Ролин, стоявший рядом с бароном.
Сараспер пожал плечами и показал сквозь пыльный полумрак примерное направление, куда, как ему показалось, отбросило латника и Владычицу Самоцветов, — в дальний угол зала. К счастью, там потолок пока не рушился.
Старый целитель посмотрел вверх, в темноту, где прежде была галерея под сводами тронного зала, а теперь — только еще более высокий потолок. Он не увидел ничего, кроме клубящейся пыли. Столбы голубого пламени опустились до уровня пола. От них остались только мерцающие россыпи голубых искр, которые сверкали у ног четырех высоких женщин в черных одеждах.
Колдуньи были очень похожи — высокие, стройные, гибкие и до крайности разъяренные. Они могли бы показаться прекрасными, если бы не были такими злыми и опасными.
Боги, они действительно были прекрасны — несмотря на пыль, покрывавшую их с головы до ног. Как и многие другие опасности, которые Трое создали, чтобы терзать смертных, — очаровательные, но смертоносные.
Сараспер подал знак Ролину и барону, чтобы те укрылись за грудой камней, и сам опустился на четвереньки, прикрывая рот и нос, чтобы не наглотаться пыли.
Одна из колдуний Талазорн посмотрела прямо на Сараспера, но, похоже, он ее не заинтересовал. И она, и ее сестры все время бросали взоры на разрушенный трон — если не переглядывались друг с другом. Со стороны казалось, что, когда сестры смотрят друг на друга, они разговаривают без слов.
А разрушенный трон светился ярким темно-синим сиянием, темнее голубого пламени магии Талазорн. Это сияние постепенно становилось все ярче и светлее. От высокого трона осталось всего три обломка, торчавших словно растопыренные пальцы, — всего лишь куски спинки… но перед ними разгоралось синее сияние магии.
Ариати Талазорн подняла руку, чтобы поразить сияющие развалины трона могучим заклинанием, но Олони резко остановила ее:
— Нет! Подожди. Нужно посмотреть, что будет дальше.