Скипетр Дракона
Шрифт:
— А если бы вы все сейчас стояли на пристани острова Плывущей Пены? — прошелестел голос из-под капюшона. — Тогда вы тоже чувствовали бы себя настолько уставшими?
Кровавый Меч уставился на говорившего, покраснев от гнева и едва сдерживая себя. Он заметил холодную улыбку в тени капюшона, когда человек в рясе повернулся в седле и протянул руку к шее ближайшего солдата. Солдат держал шлем в руке, его спутанные волосы взмокли и потемнели от пота.
Солдат замер и повернул голову, чтобы посмотреть на того, кто прикоснулся к нему, — и замер в этом неудобном положении, а его глаза,
Человек в рясе поднял другую руку и сотворил заклинание. Кровавый Меч посмотрел вокруг, и его гнев вдруг уступил место противной, тошнотворной слабости — он заметил, как то тут, то там среди его воинства появляются другие люди в рясах с капюшонами и прикасаются к шеям других солдат. Колдуны взмахивали руками почти одновременно и сотворяли то же самое заклинание, что и колдун, ехавший рядом с Кровавым Мечом.
Кровавый Меч посмотрел на заколдованного солдата и увидел, что в его широко раскрытых глазах не осталось ничего человеческого — да и самих глаз тоже не осталось, они превратились в пустые, темные дыры!
Солдат покачнулся в седле и повалился в сторону своего укрывшегося под капюшоном убийцы. Кровавый Меч увидел, что от солдата остался только бескровный остов, высохший и почти невесомый. Когда другие люди в рясах отняли руки, солдаты, которых они коснулись, тоже попадали на землю. И Кровавый Меч заметил, как на кончиках пальцев у колдунов сверкнули когти. Когти почти сразу втянулись обратно в плоть, но полководец прекрасно понял, что происходит у него на глазах, — и стиснул рукоять меча так, что пальцы побелели.
А потом мир вокруг него изменился. Деревья, люди и лошади словно поплыли куда-то, стали неясными и размытыми, когда раздалось оглушительное шипение — словно разом зашипели сотни разозленных змей. Кровавый Меч не слышал ничего, кроме этого отвратительного звука, а все вокруг него кружилось и плыло, и перед глазами у него вспыхивали размытые разноцветные пятна… а потом, внезапно, все снова стало нормальным.
Сендрик Датджек моргнул, но не содрогнулся и не выругался. Узкая дорога посреди чащи леса исчезла. Его войско — и люди, и кони — стояло на южном берегу Серебряной, возле разрушенных пристаней и разбитых лодок. А остров Плывущей Пены, увенчанный королевским дворцом, оказался совсем близко — за узкой полосой воды.
Кровавый Меч встал на стременах и закричал:
— Пусть Трое благословят нас и приведут к нашим врагам! Уничтожим их и покончим с этим раз и навсегда — сейчас! Отыщите лодки среди этих обломков или выше по реке — и вперед, к острову, к победе!
Человек в рясе с капюшоном снова улыбнулся. Когда Кровавый Меч опустился в седло, его слова эхом разнеслись по всей Серебряной — заклинание снова донесло их до каждого солдата во всей огромной армии.
Как только эхо затихло, наступила тишина — на мгновение. А потом солдаты Кровавого Меча с ревом устремились к развалинам пристани. Они хватали затопленные лодки и весла, отбрасывали прочь веревки и поломанные доски причала, вытаскивали лодки на берег и выливали из них воду.
За несколько минут обнаружилось семь лодок, способных держаться
— Джаварр у нас самый сообразительный, — вежливым тоном сказал седобородый человек. — Конечно же, вся наша молодежь жаждет крови аглиртцев — и половина из вас, о чем вы, наверное, знаете лучше меня. О да, я слышал, как вы выкрикивали неистовые клятвы и обещания. Что до наших потомков — они так дружны, что называют друг друга братьями и сестрами, а не кузенами, — то разве могли они не воспылать жаждой крови? Ведь все они — Радужные Драконы.
Он отвернулся от изукрашенного драгоценными камнями круглого окна, выходившего в сад, повернулся к ним лицом и сурово спросил:
— Так ответьте мне, Мултас, Арондор и Итим, желаете ли вы так быстро утратить своих сильных сыновей и прекраснооких дочерей? Гордость, громкие слова и гнев — плохое оружие против тех чародеев, которые обитают в Аглирте или нанимаются на службу к аглиртцам здесь, в Силптаре.
Мултас Радужный Дракон провел пальцами по своим длинным, тонким усам и медленно кивнул.
— Каждое твое слово пробуждает во мне гнев, Долмур, потому что, во имя Троих, ты, как всегда, прав.
— Я знаю, что мне не остановить по меньшей мере одного из моих сыновей, — медленно сказал Арондор Радужный Дракон. Он потер свою лысину и медленно покачал головой.
— Тогда попрощайся с ним в последний раз и считай его мертвым, — ровным голосом сказал старший из братьев. — Потому что он умрет, и очень скоро. Возвращайтесь к вашим горячим сыновьям и дочерям и расскажите им о Мече Отмщения.
Братья посмотрели на него в недоумении.
— О Мече Отмщения?.. — медленно повторил Мултас. — Я не знаю этой истории.
Долмур безрадостно улыбнулся.
— Конечно не знаете. Ведь вы ее еще не сочинили. Но это великая история — о пятилетней дочери кузнеца-оружейника, убитого жестоким бароном. Она выросла и стала взрослой женщиной, но никогда не знала мужа и не знала иных любовников, кроме молота и наковальни. Она научилась ковать и закалять сперва мотыги, потом ножницы, а потом и мечи — пока после долгих лет упорного труда не достигла умения, которое позволило ей сотворить прекраснейший клинок. Этот клинок она поднесла в дар барону — вонзила его барону прямо в сердце и, перед тем как злодей испустил дух, сказала, что имя этому мечу — Отмщение. Я не сомневаюсь, что вы сумеете как следует приукрасить эту историю, чтобы — простите меня — вернее донести до слушателей ее суть и смысл.
— Долмур, — проворчал Итим. — Твои шутки всегда меня… раздражали.
— Лучше злиться на меня, — спокойно ответил старший брат, — чем рыдать над свежими могилами. Ты верно назвал Джаварра самым сообразительным из твоих наследников — но я люблю его за величие, которое чувствую в нем. И я уже решил передать ему свой магический посох, когда он хотя бы немного научится осторожности.
Трое братьев снова пристально посмотрели на старшего. На глазах у Итима блеснули слезы, но Арондор был явно недоволен, а Мултас разозлился.