Скипетр Дракона
Шрифт:
— Мне осточертело ждать, что будет дальше… — низким от сдерживаемого раздражения голосом сказала Ариати. Но хотя она не опустила руку, швыряться заклинаниями тоже пока не стала.
Сияние перед троном из темно-синего сделалось белым. Колдуньи смотрели только на это свечение, больше ни на что не обращая внимания.
Сараспер привстал и, подобравшись к Ролину и барону, показал рукой в том направлении, куда отбросило Хоукрила и Эмбру. Все трое медленно пошли туда, осторожно обходя груды обломков и дымящиеся, обгоревшие останки Тающих. Они часто останавливались и оглядывались, посматривая на трон.
Магическое
Внезапно кружащиеся белым вихрем звездные искры внутри столба магического пламени собрались вместе — и вот уже перед колдуньями стоял Келграэль Сноусар с обнаженным мечом в руке. Король Аглирты мрачно усмехнулся, окинув взглядом руины, в которые превратился его тронный зал, и четырех разъяренных красавиц, стоящих посреди развалин.
Белый свет вокруг него померк — и Ариати Талазорн, то ли всхлипнув, то ли зарычав от переполнявшей ее ярости, прошипела короткое заклинание. Из ее пальцев вырвались рубиново-красные лучи смертоносной магии и устремились к королю.
Келграэль повернулся к ней лицом — но не более того. Смертельное заклинание Ариати не причинило королю никакого вреда. Его меч словно впитал в себя магию рубиново-красных лучей: он весь, от острия до навершия, вдруг вспыхнул ослепительным звездным блеском — и красные лучи полетели обратно, в колдунью, которая их сотворила.
— Умри, убийца! — закричала Ариати. Ее вопль отразился странным эхом от исковерканных сводов зала.
Эхо все еще звучало, когда рубиновые лучи поразили колдунью. В одно мгновение ее обволокла алая вспышка, и на том месте, где только что стояла Ариати Талазорн, осталась только кучка серого пепла.
— Нет! — закричала Дасель и быстро повернулась к Олони. — Сестра, помоги мне! Вместе — стрелы-шипы!
— Да! — прорычала в ответ Олони, вскинула руки и стала выписывать в воздухе сложные пассы. Четвертая колдунья — Ролин узнал ее, это она давала ему целебный настой — стояла молча и смотрела на своих сестер. Ее руки не двигались. Потом она отступила на шаг назад и неуверенно покачала головой.
Сараспер и Яркое Знамя мрачно переглянулись. Они ничего не могли противопоставить заклинаниям. Даже если бы они сейчас что-нибудь швырнули и каким-то чудом попали в колдунью — все равно было бы уже поздно.
Олони прекрасно умела сплетать заклинания. Она собрала свою магию и держала ее наготове, пока Дасель сотворяла свое заклинание со стрелами-шипами. Сестры переглянулись, кивнули друг другу, разом отступили на несколько шагов — и одновременно бросили свои заклинания в короля, ударив его сразу с двух сторон.
Келграэль поднял меч перед собой и покачал головой. Длинные волшебные иглы — темно-бордовые шипы длиной по два фута, а то и больше — натолкнулись на меч, каким-то образом проникли внутрь него, а потом вылетели обратно — и устремились в колдуний, которые сотворили их своей магией.
На этот раз смерть колдуний была кровавой. Ролин содрогнулся, видя, как Олони корчится и плюется кровью, пронзенная дюжиной темных игл. Одна игла торчала в ее глазнице.
В зале остался только один источник света — меч короля. Келграэль держал меч словно фонарь, и Сараспер, Яркое Знамя и Ролин увидели, как он взмахнул свободной рукой, приветствуя их. Потом король жестом велел им оставаться на месте и не приближаться. Он трижды взмахнул рукой, а потом резко повернулся и неожиданно быстро подошел к единственной уцелевшей колдунье Талазорн. Та стояла на коленях перед пеплом, в который превратились ее сестры, и плакала.
Когда сияющий клинок опустился, колдунья подняла голову, а король приставил острие клинка к ее трепещущему горлу.
Несмотря на знаки, которые подавал им король, Сараспер подошел на пару шагов поближе, чтобы все хорошо рассмотреть. Колдунья Талазорн стояла перед королем и бесстрашно смотрела ему в глаза — ослепительно прекрасная, невзирая на слезы.
— Кто ты, — негромко спросил Келграэль, — и почему вы вчетвером учинили все это?.. — Неотрывно глядя в глаза колдунье, он повел рукой, показывая на разгромленный тронный зал.
— Я — Тшамарра Талазорн, — резко бросила она. — И мы явились сюда — я и мои сестры, — чтобы уничтожить тебя, король Аглирты! Из-за тебя погиб наш отец, и если бы ты дал мне сейчас меч, я обратила бы его против тебя! Можешь теперь убить меня, король Сноусар! Но я поклялась стать твоей погибелью, и — ради крови моего отца и сестер — я тебя погублю. Не будет мне покоя, пока один из нас не умрет!
Острие меча скользнуло по горлу красавицы — нежно, словно ледяной палец, погладивший ее кожу.
— Я так устал убивать, — с печалью в голосе сказал король. Его глаза казались такими древними и усталыми, словно омытые морем скалы острова. — И гибель Аглирты — ничто в сравнении с той бойней, которая грядет…
Глаза Тшамарры вспыхнули, когда она скользнула взглядом по стали королевского меча.
— Неужели ты забыл тех, кто погиб за последние несколько лет? Латники, и простые солдаты, и крестьяне-фермеры — сколько их умерло, не сосчитать! Раевур Талазорн, мой отец! Барон Эскульф Аделн, которому он служил! Барон Кардасса и Элдаг Орнентар — он был бароном до того хитрого дурака, который правит замком сейчас! И прежний барон Гончие Псы тоже! Чародеи Корлаун и Дарласситур! Фаерод Серебряное Древо и Темная тройка! Илискер Баэрунд, наместник Тарлагара, и еще полдюжины других наместников! Архимаги Тарлорн Громовержец и Бодемон Сарр — пусть боги наплюют на тебя! Неужели ты слеп, король Аглирты? Или столько погибших ничего для тебя не значат?
— Они много для меня значат, дочь Раевура, — мрачно сказал король. — Но все эти имена может запомнить разве что обученный бард, и, чтобы перечислить их, ему придется трудиться на протяжении, скажем, целого обеда. Но ты обрекла на смерть неизмеримо больше людей, ты и твои сестры.
Колдунья недоверчиво рассмеялась.
— Мы? Как мы могли обречь кого-то на смерть?
Король Келграэль чуть покачал головой, не сводя с нее своих древних глаз, и под его взглядом ей пришлось замолчать.