Скипетр Дракона
Шрифт:
Люди испуганно закричали. Внезапно очень ясно стал слышен шум воды — волны бились о каменный берег так яростно, словно разозленное море вгрызалось в высокие утесы. Потом стало слышно, как лодки бьются бортами о каменную пристань и скрипят, раскачиваясь на высоких волнах.
— Я рад, что ничего этого не вижу как следует, — пробормотал Хелтри, и один из стражей согласно кивнул, позабыв на мгновение, что барон Кардасса приказал посильнее запугать всех этих бесполезных наместников.
— Чего «этого»? — раздраженно спросил Кардасса.
— Необузданной могущественной магии, чего же еще? — мрачно ответил Шелтор, снова надевая
— Что ж, добро пожаловать в Аглирту, — сухо сказал Хелтри и потянулся за фляжкой, висевшей у него на поясе.
Пришло время расставания.
— Помните меня, — шептал Сараспер Коделмер побелевшими губами. — Помните меня, друзья мои!
Краер старался пробраться за пределы досягаемости гигантских челюстей Змеи, а Эмбра выпустила прямо в глотку Змее луч яростного пламени, порожденного Дваером. Чудовище взревело и даже на мгновение подалось назад.
Все повернулись и посмотрели на гигантскую тварь — за исключением самой Змеи и старого целителя, который криво усмехнулся, высоко поднял скипетр и… изменил облик.
Сараспер позволил магии скипетра вести себя. Внезапно хлынувший поток магической силы приятно согрел его изнутри, так что Сарасперу даже стало жарко. Он начал увеличиваться в размерах, рос ввысь и вширь, наливался силой. Тело покрылось чешуей и выросло так, что плечи и спина достали до потолка тронного зала, и тогда скипетр выпал из его когтей — когтей? — упал на пол, задымился и рассыпался на куски. Сараспер взмыл вверх, он наконец стал… драконом!
— Тшамарра! — закричала Эмбра, увидев, что целитель взял в руки скипетр. — Давай! Бей по Змее — не важно, чем — всем, что у тебя осталось!
Колдунья Талазорн кивнула, сверкнув глазами сквозь спутанные волосы, что-то пробормотала — и из ее пальцев вырвались тонкие пламенеющие нити.
«Боги, я больше ни на что не способна…» Эмбра на мгновение закрыла глаза, но не перестала работать с Дваером. Они должны выиграть для Сараспера несколько мгновений, в которых он так нуждался… Иначе он отдаст свою жизнь попусту — и последняя надежда Аглирты умрет вместе с ним.
Все произошло с невероятной быстротой. Внезапно он вознесся ввысь, дымящийся скипетр упал на пол и рассыпался на куски, а Сараспер превратился в огромное, крылатое существо, покрытое красно-золотой чешуей, — в дракона, которых не видывали в Аглирте с незапамятных времен.
Огромный и ужасный дракон страшно заревел. Из пасти у него вырвалось пламя — впрочем, слабое, бледное, такое же, как сотворенное заклинанием Тшамарры Талазорн.
Змея проглотила пламя Эмбры, содрогнулась от боли, а потом изогнулась дугой, отводя голову назад. Бледное пламя Тшамарры Талазорн отразилось от блестящей черной чешуи, не причинив чудовищу никакого вреда. Змея взвилась ввысь, а потом ударила — словно живая черная молния, она обрушилась на дракона и вонзила клыки ему в горло.
Бледная и дрожащая Эмбра смахнула с ресниц слезы. Она не решалась ничего делать — теперь, когда два гигантских чешуйчатых тела сплелись в смертельном объятии. Настало время битвы гигантов… И один из этих гигантов совсем недавно был ворчливым старикашкой, который так заботливо — и так часто — залечивал раны Эмбры. А теперь Змея впилась длинными клыками ему в горло…
Сараспер
Исходя пеной, дракон взревел — вернее, попытался взреветь. Вместо рева у него получилось какое-то сдавленное карканье. Цепляясь когтями за воздух, Сараспер попытался встать, но Змея плотно обвила его кольцами длинного тела и придавливала дракона к земле своим весом.
Сараспер упал на спину, отчего всех в тронном зале подбросило в воздух, — и это было хорошо, учитывая, что по полу яростно хлестал хвост Змеи, упорно обвивавшей дракона все новыми кольцами.
Тшамарра Талазорн всхлипывала от страха. Долго ли еще сможет продержаться старик-оборотень? Он обречен, и весь Дарсар обречен вместе с ним…
Два гиганта боролись, как мангуст и змея.
Сараспер драл Змею когтистыми лапами, взрезая черную чешую и оставляя длинные, глубокие раны, в которых дымилась ярко-алая плоть. Дракон и Змея катались по полу, разбрызгивая во все стороны кровь. Борющиеся гиганты быстро превратили в руины западное крыло замка.
Змея отпрянула — чтобы вновь наброситься на дракона. Огромные клыки опускались, молниеносно и неотвратимо… и Сараспер просунул драконью морду прямо в глубь распахнутой пасти Змеи, не давая клыкастым челюстям сомкнуться. Зубы Змеи снова и снова вонзались в его плоть, жестоко раня дракона, стараясь разорвать его, уничтожить — но безуспешно.
Тогда Змея попыталась отпрянуть прочь — но слишком плотно обвилась вокруг Сараспера, а большая часть змеиного тела была придавлена драконом… И шея у дракона была достаточно длинной, чтобы не позволить Змее освободиться от драконьей головы, застрявшей у нее в горле.
Разозлившись, Сараспер в отчаянии изрыгнул пламя. И снова оно получилось блеклым и слабым. Только на мгновение полыхнуло белым — но огонь вошел глубоко в горло Змеи, и где-то внутри огромного ее тела что-то завизжало и зарокотало. Змеиные челюсти вокруг головы дракона раздвинулись, Змея начала судорожно дергаться всем телом, не владея собой.
Взревев так, что содрогнулся весь остров Плывущей Пены, Сараспер Коделмер снова выдохнул огонь — и мир взорвался и утонул в пурпурном, белом и красно-золотом пламени…
Змея взорвалась, и Сараспер вместе с ней. Во все стороны полетели рваные клочья плоти и брызги горячей, обжигающей крови. Это кровавое месиво завалило все вокруг. Ролин всхлипнул от ужаса. Все до единого змеиные жрецы завопили в отчаянии.
Хоукрил с трудом выбрался из-под кусков змеиной плоти и поднялся на ноги. Он посмотрел наверх, на полуобрушенную галерею, где толпились жрецы Змеи. Некоторые из них выкрикивали что-то бессвязное, другие бегали кругами, третьи стояли неподвижно, как статуи, мелко дрожа и всхлипывая. Были и такие, которые прыгали вниз, в тронный зал, и разбивались насмерть о каменные плиты пола. Кто-то из жрецов с разбегу кидался на острые обломки камня, чтобы убить себя таким образом. Остальные набрасывались друг на друга и яростно, в неистовом безумии терзали друг друга клыками, буквально разрывая змееподобные тела на куски.