Скипетр Дракона

Гринвуд Эд

Отважится ли он тайком проникнуть сознанием вдаль, рискуя быть замеченным кем-то действительно могущественным? Придется отважиться.

Любопытство всегда было злейшим проклятием всех чародеев и единственным божеством, которое ими движет. Гадастер должен был узнать, что это за неведомая магия.

Что-то пропало, чего-то не хватает… Притом оно разрушено, а не похищено… Трон! От Речного Трона остались только обломки, да и помимо этого много чего разрушено. Но это означает, что сдерживающее заклина… А это что такое? Мелодия разорванных

заклятий, сплетенные в клубок заклинания поют о пустоте… Келграэль мертв! Спящий Король пробудился — и был убит!

Но что же тогда со Змеей? О! Рогатая Владычица! Гадастер осознал присутствие глубокого, темного и зловещего разума — совсем рядом, прямо над собой. Это темное наполнило весь дворец наверху и теперь устремилось вглубь, в подвалы, в поисках чего-то…

Нужно либо заснуть, как спал Келграэль, либо быстро убраться отсюда подальше — иначе его обнаружат!

Гадастер поспешно проделал некие мысленные действия, быстро начертал ментальным огнем знак на полу гробницы и в ужасе бросился прочь…

Как раз вовремя. Светящийся скелет в саркофаге погас, и в гробнице, которую так тщательно обустроил Ингрил Амбелтер, воцарилась непроглядная темнота.

А всего лишь мгновение спустя в гробнице сработало слабое, легкое заклинание — и нечто маленькое, какой-то знак на полу, вспыхнуло ярким голубым светом. В гробницу проникло сознание того, кого некогда звали Иртле Иреха, не считая всех прочих имен… и высосало силу из знака, оставив на его месте только кучку пыли.

А кости остались спокойно и тихо лежать в своем саркофаге. Пыль во дворце снова начала оседать.

И когда наверху раздался следующий громовой раскат — всего через несколько мгновений, — в гробнице уже не было никого, кто бы это заметил.

Далеко от Аглирты, на вершине башни была комната с высоким куполообразным потолком и огромным окном-аркой, которое всегда оставалось открытым.

В это окно в любое время суток почти непрестанно влетали и вылетали летучие мыши. На балках под потолком и на шпиле над куполом башни всегда висели огромные грозди летучих мышей.

В комнате сидел за столом человек в темной мантии. Сидел и читал. Он не обращал никакого внимания на летучих мышей, которые усаживались ему на плечи и на голову, а потом вспархивали, уступая место другим своим сородичам. Он читал книгу, за обладание которой многие чародеи отдали бы множество жизней, и звали этого человека Аркл Гулдейрус.

Хотя это имя вполне благозвучно и хорошо подходит для волшебника, все называли Гулдейруса прозвищем, которое настолько к нему пристало, что его настоящего имени уже никто и не помнил. По всему Дарсару этого человека знали как Повелителя Летучих Мышей.

Гулдейрус перевернул страницу, и его глаза на мгновение сверкнули.

Он задумчиво кивнул и продолжил чтение. За этим занятием он проводил большую часть своего времени. Гулдейрус был не из тех магов, которые

любят всякие эксперименты и устраивают фейерверки, сочиняя новые заклинания. Их новые заклинания крайне редко приводили к ожидаемому результату. Гораздо чаще они уничтожали плоды многодневных трудов, или жилище волшебника, или неудачливых учеников — а то и все это, вместе взятое. Так проводило время большинство магов — они читали, узнавали все новые и новые волшебные заклинания и постепенно теряли зрение от неумеренного чтения.

Гулдейрус отложил книгу, задумчиво посмотрел на нее и потер глаза. Разве Орстал использовал не то же самое заклинание, что и этот Ваерувин, только с лучшей ритмикой? Оставлять лягушек живыми гораздо лучше, особенно учитывая, сколько времени приходится бродить в мокрой грязи, когда их собираешь…

Внезапно все летучие мыши, которые кружили по комнате, разом замерли.

Свет, который Гулдейрус наколдовал, чтобы читать, вдруг погас. Повелитель Летучих Мышей сразу насторожился и осмотрел все вокруг. Его глаза слабо блеснули во мраке.

Он не почувствовал присутствия кого-то постороннего. И его охранные заклинания остались нетронутыми. В чем же тогда дело?

Летучие мыши замерли и не шевелились. Они не умерли и даже не были заколдованы, насколько Гулдейрус мог определить, но… Мир содрогнулся, а потом с севера докатился оглушительный громовой раскат, и небо мгновенно почернело. Во всех окнах башни разбились стекла, осколки со звоном посыпались вниз.

Аглирта. Нет, на севере есть и другие места — там находится почти половина Асмаранда. Но почему-то Гулдейрус сразу понял, что такое сотрясение, от которого вздрогнул весь мир, могло исходить только из Аглирты.

Что ж, всегда что-нибудь происходит, разве не так?

Повелитель Летучих Мышей задумчиво улыбнулся и произнес заклинание, которое подняло с пола его магические кристаллы для наблюдения. Сверкающие сферы образовались из ничего, словно вытекли из камней пола, и бесшумно поднялись вверх. Повинуясь воле чародея, они превратились в большие светящиеся овалы и заполнили собой почти всю комнату.

Летучие мыши снова начали двигаться — медленно и неспешно.

Повелитель Летучих Мышей всмотрелся в ближайшую сферу и пожелал увидеть, например… тронный зал на острове Плывущей Пены.

Летучие мыши уже кружились вокруг Гулдейруса, как обычно, когда сфера показала ему трясущиеся камни — нет, падающие отовсюду камни — и нечто огромное и черное. Настолько огромное, что даже трудно вообразить! Гулдейрус нахмурился и повелел сфере показать то, что находится вокруг острова.

Он увидел поднимающуюся голову Змеи. Из пасти чудовища свисали тела людей. Змея устремила холодный взгляд куда-то вниз, под черной чешуей прокатилась волна от сокращения мускулов — и гигантская тварь бросилась — да, Темный ее побери, Змея ринулась в большую зияющую дыру в крыше королевского дворца.