Скорпион
Шрифт:
— А наш Николя Маков того…
— Чего того?
Мог и не переспрашивать — ситуация развивалась по банальному стандарту. Можно было предположить, что именно так она будет и раскручиваться: провокатора ликвидируют после выполнения частного поручения. Чаще всего это происходит, когда возникает угроза общему делу. Следовательно, мы на верном пути. «Мы» — поймал себя на этом местоимение и покосился на спутницу, одетую в походно-джинсовый костюмчик на все случаи жизни. Чувствовала себя она превосходно: чистое лицо, такой же взгляд, и такие же помыслы? Не собирается ли царапать репортаж с места событий, насторожился я. И задал закономерный вопрос по этому поводу. Девушка рассмеялась: а почему бы
— А что, вы фотогеничны, Александр, — смеялась девушка и казалось, что мы катим не на место происшествия, где нас поджидает холодный синюшный труп, но в подмосковные синие леса на пикничок.
Что там говорить, общество скоренько пообвыкло к повальной криминализации. Такое впечатление, что повсюду идет необъявленная война. В начале боевых действий публика реагировала остро и болезненно. Когда в мусорном подъезде пристрелили ТВ-шоумена, посчитавшего, что он находится под защитой всеобщей любви и популярности, то страна погрузилась в искренний и глубокий траур. Тогда никто не понял, что началась эпоха кровавого передела — эпоха кровавого передела на всех уровнях.
Если раньше утверждали, что от сумы и тюрьмы не зарекайся, то нынче у нас можно не только посадить любого — любого можно уничтожить. Заградительные отряды, как от имени государства, так и от имени мафиозных структур, работают отменно и не покладая рук.
Почему народец привык к убойным сообщениям, слушая их сейчас вполуха и хлебая кислые щи? Причина в одном — срабатывает защитный механизм психики. Человек не в состоянии испытывать постоянное давление внешнего мира, в противном случае можно просто спятить от страха за собственную шкуру. Я знал очень крупных и крутых, выразимся по-современному, бизнесменов, владеющих несметными богатствами нашего азиатского плодородного края, нажитых, разумеется, неправедным трудом. Они ходили хозяевами жизни, охраняемые бесчисленными командами головорезов и новыми государственными законами, разрешающим подозрительную коммерцию. И что же? Когда приходит верная информация, что на него, собственника всего мира, сделан заказ, то есть открыт сезон охоты, то он превращается в мешок с отходами. Правда, сначала человек самонадеянно пытается оказать сопротивление, используя на всю мощь связи и капитал, однако после того, как его бронированный автомобиль обстреливается базуками, бежит из любимой азиатчины на необитаемый, в Бермудском треугольнике смерти, островок, какой успел прикупить по случаю, и возводит вокруг него бетонный укрепрайон Мажино в напрасной надежде сохранить свою бесценную пятикопеечную жизнь. И в конце концов не выдерживает психологического прессинга: и заканчивает свой земной путь или в дурдоме, или в ореховом гробу. Что одно и тоже, по-моему. А все почему? Нарушил правила великого жора и, посчитав себя вселенской мессией, не стал иметь дело с державно-мафиозной властью, утверждающей через своего представителя г-на Лифчика, что делиться надо.
Словом, публика привыкла к громким убийствам, так похожим на развлекательные истерические шоу-представления отечественного ТВ. И с нетерпением ждет чего-то новенького и необыкновенного от криминального мира. Не поэтому ли со мной начинающая журналисточка, которой не дают спокойно спать чужие лавры?
— Нет, — ответила Марина на этот вопрос и призналась, что хочет помочь папе в меру своих возможностей. — Он мне как настоящий отец. И я знаю, что у него неприятности. Я его предупреждала, что Маков человек непорядочный.
— Почему так считала?
— Не знаю. Какой-то он хитрый,
Конечно же, она не знала или делала вид, что не знает о нестандартной сексуальной ориентации господина Фиалко. Я не спешил ставить её в известность. Зачем? В этом не было никакой необходимости.
Перевалив через чугунный мост, джип покатил по старому промышленному району: дома стояли в копоти и пыли, люди под свинцовым светом нового дня напоминали несовершенных биологических роботов, в сыром воздухе растекалась удушающая безнадега.
Дом, куда нас затащила судьба, стоял почти на железнодорожной насыпи и ход очередного состава или скоротечной электрически сопровождался чувствительной вибрацией всего здания. И тем не менее люди в таких пограничных условиях жили и, видимо, размножались, если судить по прогуливающим с колясками молодым мамам.
— Никогда не буду рожать здесь, — грустно призналась Марина.
Я вздохнул: если и она уедет из страны с моим возможным в перспективе ребеночком, тогда спрашивается на хрена вся эта маета?
Под домом, рядом с железной веткой, наблюдалась привычная для моего глаза производственная суета оперативного-розыскного подразделения МВД. В мокром кустарнике, отгороженном специальной полосатой ленточкой, ходили люди в форме и в гражданском. Поисковая овчарка скалилась, выбросив из пасти розоватый обмылок языка. Зеваки задирали головы наверх: там, на шестом этаже зияла рваная рана окна.
— Полеты наяву, — резюмировал, выбираясь из джипа. — Посиди-ка, в машине.
— Нет, я с тобой, — решительно заявила Марина. — Ехала-ехала, чтобы сидеть?
— Пожалуйста, — и предупредил. — Только после не жаловаться.
Тому, кто несколько секунд птахой парил над землей, повезло: в кустах хранились арматурные плиты, частично битые и ощетинившиеся металлическими прутьями. Именно на эти прутья несчастный и пал, удачно нашпиговав себя. Удачно — поскольку смерть была мгновенной. Не буду оригинальным, труп напоминал мне тряпичную куклу, кинутую ребенком из-за ненадобности. Только мертвая кровь на бетоне и лопнувшая надвое голова с вывалившейся мозговой кашицей… И на этом мне пришлось отвлечься: моя спутница сделала несколько шагов в сторону и перегнулась пополам, чтобы очистить желудок от раннего ленча. К сожалению, я забыл её предупредить о физиологических позывах, могущих возникнуть от такой обыденной картины.
И пока самонадеянная дурочка занималась личными проблемами, я переговорил со следственной группой и уяснил для себя, что полет гражданина Макова случился около шести утра из нехорошей квартиры на шестом этаже. Телефонный сигнал к нам поступил в семь сорок. И что это значит? Предположим, кто-то узнал о наших активных поисках и наведался в гости к Николя, скрывающемуся по причинам понятным. Когда я прослушивал аудикассету с записью голоса шантажиста, то приметил, что фоном проходит посторонний тукающий звук — теперь ясно: это был шум железной дороги. Следовательно, квартира была «засвечена» и о ней знали многие участники нынешней кровавой фиесты.
— Ты как? — интересуюсь у Марины.
— Прости, — говорит она. — Я лучше посижу в машине.
Я полностью удовлетворен: не женское это дело рыться в кровоточащей требухе нашей прекрасной и удивительной повседневности. Я провожаю девушку к джипу, а потом иду в подъезд. Лифт поднимает меня на этаж. На лестничной клетке дежурит молоденький лейтенант, я предъявляю удостоверение сотрудника спецслужбы и заступаю в мирок, пропахший сладковатым неприятным запашком это был запах наркотических химикалий и блуждающей в сумрачном коридоре смерти. По комнатам ходили люди в штатском и фотограф. Я познакомился с капитаном Седовым, который разрешил мне, пришлому, тоже осмотреть место происшествия — в виде исключения.