Слепой

Милтон Анна

Перед тем, как проводить свою избранницу, папа сказал мне:

– Ты была умницей!

А затем он подвез ее до дома, но вернулся поздно ночью, или даже утром. В общем, я уже спала.

***

На следующий день Влад появился в школе. Когда я увидела его, стоящего у окна на первом этаже, то бросилась к нему со всех ног.

– Привет, - пролепетала я, пыхтя.

Влад резко дернул головой в мою сторону.

– Алина?
– хрипло и удивленно произнес он.

–

Да. Это я, - я улыбнулась, но улыбка почти сразу померкла. Влад выглядел растерянным и печальным. Мое сердце, предчувствуя нехорошее, забилось быстрее.
– Что с тобой? Почему ты такой…

Я не успела договорить, как Влад сказал:

– Эйнштейн вчера умер.

Я открыла рот в немом изумлении. Моя душа рухнула вниз.

– О боже, - прошептала я в ужасе.

Слезы моментально наполнили глаза, и я заплакала. Эйнштейн - это самый добрый и верный пес. Он любил Влада, и Влад любил его. Между ними была особая, никому не понятная связь, которая делала их незаменимыми друг для друга. И я просто не представляла, что сейчас испытывал Влад.

Поэтому он вчера не пришел в школу. Из-за Эйнштейна.

– Мне так жаль, - всхлипнула я.

Влад сжал губы и кивнул.

Я не могла подобрать слов, поэтому просто сделала шаг вперед и обняла его. Крепко. Так я хотела показать ему, что он может рассчитывать на мою поддержку. Влад не ожидал подобного жеста с моей стороны, но неторопливо обнял меня в ответ.

Мы простояли, обнимаясь, несколько минут. Все, кто проходил мимо, бросали на нас любопытные взгляды. И сейчас я позавидовала Владу, потому что он не мог видеть их. Школа - не место, где мы могли поговорить об этом, и я с нетерпением ждала вечера, чтобы встретиться с Владом и поговорить о случившемся. Все это время он поддерживал меня, теперь настал мой черед быть опорой для него в трудную минуту. Ведь так поступают настоящие друзья, верно?

На третьем уроке у меня возникло сильное желание сорваться с места и убежать. Я знала, что Влад чувствовал то же самое. Клянусь здоровьем своих родителей, я старалась не плакать, но слезы сами катились ручьями по щекам.

И когда мы пошли на обед, я не выдержала.

У столовой я дождалась Влада и сказала Виолетте, чтобы она шла без меня.

Мне было больно смотреть на своего друга. Он напоминал живого мертвеца, как бы ужасно это ни звучало.

Полная решимости, я пошла ему навстречу.

– Давай уйдем, - остановившись в полушаге, тихо сказала я ему.

Влад вздрогнул от неожиданности.

– Что?
– хрипло спросил он.

– Давай уйдем с уроков, - повторила я громче.

Его брови сошлись вместе.

– Зачем?

– Я не могу здесь находиться, - честно ответила я.
– А ты?

Влад опустил голову и тяжело вздохнул.

– И я.

– Тогда сбежим.

Никогда бы не подумала, что способна прогулять уроки.

– А что скажем учителям?

– Ничего, - я махнула рукой.
– Просто уйдем. Плевать, что будут говорить. Мне нужен свежий воздух, иначе голова взорвется от переизбытка

мыслей.

– И у меня, - кратко отозвался Влад.

– Уходим?

– Уходим.

Я схватила его за руку и повела к раздевалке. Когда мы оказались на улице, мне стало лучше. Лицо обдувал холодный ноябрьский ветер. Я посильнее укуталась в куртку и посмотрела на Влада. Ему, казалось, вообще было все равно на холод.

– Нужно уйти, пока нас не заметили, - сказала я ему.

Влад лишь кивнул, покрепче сжал в руке трость и направился вперед.

– Я действительно это делаю, - пробормотала я себе под нос и последовала за ним.

Влад старался идти быстро, но ему было сложно делать это без Эйнштейна. Плюс к этому было скользко. Поэтому на помощь пришла я. Я поддерживала его за локоть, предупреждала, когда на его пути были препятствия.

– А мы с тобой неплохая команда, - сказала я, желая хоть как-то поднять настроение Владу.

Он улыбнулся, но только из вежливости. Его душа болела и скорбела по Эйнштейну, и я прекрасно это понимала.

Мы просто гуляли. Я старалась не думать о том, если папа узнает о моем сегодняшнем побеге из школы. Сейчас важно было поддержать Влада.

– Куда хочешь идти?
– поинтересовалась я.

Он пожал плечами, выражая свое безразличие.

– Не боишься, что я куда-нибудь тебя заведу?
– пошутила я, и мой голос дрожал, то ли от холода, то ли от волнения.

– Не боюсь. Я тебе верю.

Нам нужно было тихое место, где мы могли бы спокойно обо всем поговорить. Когда мы проходили мимо детской площадки, я предложила остановиться. Я помогла дойти Владу до лавочки.

– Я чувствую себя таким беспомощным без Эйнштейна, - сказал он, и я села рядом с ним.

Я достала одну руку из кармана и накрыла ею руку Влада. Тогда он повернул ее ладонью вверх, и наши пальцы сплелись. Я понимала, что не должна сейчас сидеть и улыбаться, но я чувствовала счастье оттого, что сжимала его руку. Я чувствовала счастье оттого, что была его другом.

– Его отравили, - процедил Влад сквозь плотно стиснутые зубы.

– Отравили?
– я не поверила своим ушам.
– Но кто? У кого хватит ума… убить твою собаку?!

– Люди злы и жестоки, - его пальцы сильнее сжали мою руку.
– К несчастью, я лично знаком с одним… Живет в соседнем доме. Он всегда недолюбливал Эйнштейна, и я не знаю, почему. То ли просто питал ненависть к животным, то ли мой пес ему что-то сделал.

– Эйнштейн был хорошей собакой. Он не мог никому причинить вред.

– Он любил тебя, - прошептал Влад с улыбкой.

Уголки моих дрожащих губ приподнялись.

– И я его любила, - сказала я.

– Мне будет не хватать его, - а затем случилось то, чего я не ожидала. Влад зарыдал, но слез не было. Он просто тихо постанывал и пальцами свободной руки сжимал переносицу от боли.
– Чертовы люди!
– крикнул он, и я вздрогнула.
– Что вам сделал мой пес?! Почему из-за каких-то уродов должны страдать невинные?!