Слоны Ганнибала
Шрифт:
Ганнибал выхватил из ножен кинжал и бросил в море.
Уже почти тысячу лет на этой скале верующие приносили морю жертвы, финикийские и карфагенские купцы кидали в волны слитки серебра и монеты, янтарь, перстни с драгоценными камнями. Они просили у Мелькарта доброго ветра и богатой добычи. А этот человек на скале бросил в океан свое оружие и просил взамен ярость.
Ганнибал шагал к дому старейшины, где остановился Магон.
Полководец внимательно выслушал рассказ брата о заседании Большого Совета, на котором Ганнон и его сторонники потерпели позорное поражение. Когда вновь прибывший посол сказа: «Здесь я приношу вам, карфагеняне, войну и мир, выбирайте!» — никто из рабби не заколебался. «Выбирай сам!» — раздался единодушный крик, и римлянин
Магон рассказал также о новом отряде боевых слонов, который подготовлен в «Маленькой Индии» и сейчас находится на пути в Иберию вместе с самим Рихадом.
— А как Гайя? — спросил Ганнибал. — Выполнит ли он мою просьбу?
— Гайя обещал прислать тебе полторы тысячи всадников. Но сына Масиниссу пока прислать он не может, так как тот исчез.
— Исчез? — удивился Ганнибал.
— Да, он скрылся после того, как отец наотрез отказался помочь ему жениться на Софонибе. Но я думаю, что Гайя хитрит. Нумидиец спросил, зачем тебе Масинисса, если ты взял Сагунт.
— Как сказать, — ответил Ганнибал тихо. — Может быть, Гайя понял то, о чем не догадываешься ты. Сагунт только начало. Из Сагунта дорога ведет в Рим.
— В Рим! — воскликнул Магон. — Но ты забываешь о дальности пути, о множестве диких племен, с которыми нам придется встретиться!
— Нет, я все это знаю.
— А чем ты будешь кормить воинов во вражеских землях? Чем?
— Я все равно пойду на Рим, даже если мне самому придется жевать кожу сапог и есть человечину.
ЧАСТЬ ВТОРАЯ. ПРЫЖОК
НА ПУТИ К РОДАНУ
Шагают слоны Ганнибала. Корзины на их спинах покачиваются, как лодки в море. Наемники стоят по обочинам дороги, пропуская вперед слонов. Лишь немногим из этих тысяч иберов и кельтов, сардов и балеарцев довелось видеть слонов. С суеверным ужасом они взирают на животных, не похожих ни на одного зверя их гор и лесов. С восхищением они разглядывают их толстые, как вековые дубы, ноги, в которых ощущается невиданная мощь. И эта мощь послушна их повелителю — Ганнибалу. Он, кажется, не только понимает языки всех племен, но, подобно волшебнику, может управлять этими сказочными животными. Стоит ему подать знак, и они ринутся и растопчут каждого, кто осмелится перечить карфагенянам.
Шагают слоны Ганнибала. Гудит и стонет под их ногами земля. В тяжелой поступи слонов — непреклонность воли полководца и неотвратимость возмездия. Рим должен быть уничтожен. Рим будет раздавлен карфагенскими слонами. Десятки дней отделяют войско Ганнибала от Италии. А какие препятствия его ожидают? Реки, обрывы, снежные горы, воинственные и дикие племена. Но разве меньше преград было у этих слонов на пути к Иберии? Перед тем как стать послушными человеческой воле, они прошли суровую школу Рихада, человека, стоящего целой армии. Рихад совершил то, что не удалось никому. Он приручил диких «ливийцев», которых считали непригодными к войне.
Рим должен быть уничтожен. Такова цель похода, известная лишь ближайшим помощникам Ганнибала. Для остальных движение на север, к Пиренеям, — это только завоевание еще не захваченной карфагенянами части полуострова от реки Ибер до Пиренеев.
Шагают слоны Ганнибала. Пыль поднимается из-под их ног и повисает в воздухе, покрывает лица всадников и пехотинцев, ложится на конские попоны. Осталась позади цветущая долина Ибера. У Эмпория [38] , белые дома которого раскинулись по берегу подобно грозди винограда, карфагеняне простились с морем. Они бросали в волны клоки волос и шептали слова заклятий. Они собирали на берегу блестящие от влаги камешки и прятали их в ножны, привязывали на шею и к поясу.
38
Эмпорий (теперь Ампориас) — греческая колония, основанная жителями Мессалии в V веке до н.э; город обладал хорошей гаванью и играл
Пестрое, как праздничная процессия, войско поднимается все выше и выше в горы. Только изредка попадаются огороженные камнями клочки пашни на склонах гор. Племя летанов спешит увести стада подальше от прожорливого, как саранча, воинства.
Шагают слоны Ганнибала. Открылась скалистая цепь Пиренеев — рубеж Иберии. Теперь уже всем ясно, что Ганнибал задумал нечто более грандиозное, чем завоевание всей Иберии. Три тысячи иберов во главе с Алорком отказались покинуть родную землю. Ганнибал мог окружить их и раздавить слонами. Но он не сделал этого. Ганнибал понимал: тогда поднимется против Карфагена вся Иберия. Справится ли с новым восстанием Газдрубал Младший, которому он оставил всего лишь двадцать тысяч пехотинцев, всадников и моряков? Поразмыслив, Ганнибал дозволил остаться в Иберии всем, кто не желает разделить с ним риск похода. Таких оказалось около одиннадцати тысяч человек. Отпуская всех желающих, Ганнибал одновременно избавлялся от трусливых и ненадежных воинов, которые могут впоследствии стать обузой. Еще десять тысяч человек он оставил во вновь завоеванной области между рекой Ибером и Пиренеями. Он не имел намерения отказаться от завоеваний в Иберии, для того, чтобы сломя голову устремиться в другие страны. Он знал, что за его спиной надежный тыл, обеспеченный сильным и верным войском.
Без труда Ганнибал перешел Пиренеи. В это время года перевалы не были покрыты снегом и горы не подавляли своей суровостью. С Ганнибалом было пятьдесят тысяч пехотинцев и десять тысяч всадников. Хижины из толстых, вкопанных в землю бревен с островерхими соломенными крышами ничем не отличались от оставшихся по ту сторону Пиренеев. Но Ганнибал знал, что отсюда начинается огромная страна, населенная многочисленными племенами кельтов, или галлов, как их называют римляне. Никому из карфагенских купцов не приходилось проникать в глубь этой страны. Купцы, опасаясь оставлять свои корабли, посещали лишь поселения на берегу Внутреннего моря и океана, омывавшего Галлию с запада. Всему, что Ганнибал знал о Галлии, он был обязан древним летописям да рассказам наемников, служивших в его войске.
В древности на южных берегах Галлии находились финикийские колонии, основанные теми же предприимчивыми торговцами и мореплавателями, которые положили первые камни в стены Карфагена. Теперь эти берега заселены вольными, как ветер, племенами, среди которых затерялась греческая колония Массалия. Массалийцы были союзниками римлян, и поэтому Ганнибал, не желавший выдавать римлянам свои планы, предпочитал держаться севернее Массалии.
Первым после спуска с гор был городок племени сорбонов Иллибер. Не слышалось привычного кудахтанья кур и блеяния овец — обычной добычи проголодавшихся солдат. Город был оставлен жителями. Это верный признак, что местные племена считают Ганнибала врагом и готовятся к сопротивлению. Ганнибал приказал найти хотя бы одного иллиберца. Несмотря на похвальное рвение воинов, перерывших прелые вязанки соломы на земляном полу хижин, обследовавших чердаки и другие укромные места, Ганнибал провел в неизвестности целый день. Лишь к вечеру рассыпавшиеся по окрестностям всадники Магарбала привели пастуха, прятавшегося вместе со своим стадом в горной лощине. По их словам, захватить его было труднее, чем справиться с дюжиной воинов. Стадо охраняли огромные собаки, такие злые и дикие, что их трудно отличить от волков.
В ответ на вопрос Ганнибала, куда делось население города, пастух издал какое-то мычание.
— Я потерял целый день, а вы мне привели немого! — возмутился полководец.
— Сейчас он у меня заговорит! — с угрозой в голосе воскликнул Магарбал и приказал принести орудия пытки.
Один лишь взгляд на клещи и колодку с медными шипами развязал пастуху язык.
Так Ганнибал узнал, что две ночи назад жители Иллибера направились к городу Русцину, что на речке Телис, и что там собирается ополчение других галльских племен — вольков и тектозагов.