Словоплёт

Полынь Мара Леонидовна

Колдун остановился посреди шатра, окинул взглядом походные стол и стул, чистый планшет, лежак, и выжидательно уставился на королевну. Здесь, в свете единственной лампы, его мерцающие глаза казались ещё более жуткими.

– Я бы хотела попросить прощения, - после продолжительной паузы наконец набралась смелости Сантинали.

– За что?– Голос в её голове звучал удивлённо, но на лице колдуна не дрогнул ни один мускул.

– За то, что я сказала, что ненавижу тебя. Это не так. Я была очень зла, что ты выпил весь адонал. И испугалась за тебя. И да, ты прав: я

была влюблена в дядю Герена когда была маленькой, но это не имеет никакого отношения к тому, как я отношусь к тебе сейчас. И я хотела бы, чтобы ты знал об этом.

– Я рад, что между нами больше нет недопонимания,– едва заметно склонил голову колдун.
– Если это всё...

– Нет, не всё.

Шанаран всё такой же непроницаемой тенью стоял посередине шатра выжидательно глядя на королвену. Сантинали сглотнула и, набрав воздуха словно перед прыжком в ледяную воду продолжила:

– То, что случилось сегодня, ужасно. Если ты сделал это из-за того, что злишься на меня, то я...

– Нет,– Шанаран поднял руку останавливая её, - Я шанаши. Я не могу позволить злости взять над собой верх. Я сделал это потому, что считал нужным.

– Но... Мирта вырвало, - произнесла королевна будто бы это имело какое-то особенное значение. После ходячего мертвеца весь отряд ехал зелёным и держался остаток пути от Рана подальше.

– Мирту ещё предстоит многому научиться, – прикрыл глаза колдун, и Сантинали на мгновение стало легче - жуткий взгляд ша давил не хуже обломка скалы.
– И я, и Шанасаннан должны служить тебе надёжной опорой. Мы выбрали тебя миньей, и принесённые нами клятвы - не пустой звук. Впереди ждёт тяжёлое время, но я уверен...

– Я люблю тебя, - сама от себя не ожидая такой смелости вдруг выпалила Сантинали.

Шанаран умолк. Он разглядывал королевну словно видел впервые в жизни.

– Но Наргвейн... – осторожно начал колдун, но она перебила его:

– К тварям Наргвейна. Я выбрала тебя.

– Я и сам немного...

– К тварям то, что ты не до конца человек, - опять не дала ему закончить Сантинали.
– Если это твоя единственная отговорка - она не считается. Ты - и дядя Герен - одни из самых человечных существ, которые мне встречались в жизни. Многие люди намного большие твари, чем ты.

– Ты просто не знаешь каков я на самом деле,– всё это время лицо Шанарана было непроницаемо, словно застывшая фарфоровая маска. Это - и мерцающие угли глаз - наводили на странные мысли, будто Сантинали разговаривает сейчас с ещё одним ожившим мертвецом.

– Если ты меня не любишь - так и скажи. Только вслух. Я хочу услышать это. Тогда я поверю.

Сантинали знала, что слова, произнесённые шанаши, сразу же обретут силу. Если он скажет, что не любит её - и это действительно так,- то он не потратит ни йоты своих сил. Если же он решит обмануть и скажет неправду, то его дар попробует изменить мир вокруг чтобы это стало правдой - и она сразу же почувствует это. Сила Шанарана всегда

приходила к ней шепчущимися тенями и холодным воздухом склепа.

Ша открыл рот словно действительно собираясь сказать что-то, и с мгновение смотрел так на Сантинали, потом шумно выдохнул и закрыл глаза:

– Санти, что ты делаешь?

– Тогда скажи, что любишь меня, - она не верила сама себе. Он отказался говорить вслух, что не любит её!
– Что любишь меня хотя бы чуть-чуть. Самую малость.

Даже если его чувства к ней крохотные, как огонёк свечи - ей будет достаточно. Для всегда спокойного, уравновешенного и всё контролирующего шанаши даже столько, наверное, - слишком много.

Но Шанаран неожиданно сделал шаг вперёд и крепко обнял её. Он пах лошадьми, горькими степными травами, потом, кожей и совсем немного металлом. Сантинали закрыла глаза пытаясь впитать как можно больше его тепла. Кто знает, что будет дальше. Кто знает удастся ли ей когда-нибудь прикоснуться к нему ещё раз. И к тварям то, что он сейчас, возможно, читает её мысли или воспоминания. Без разницы.

– Я люблю тебя больше жизни.

Горячее дыхание в её волосах. Биение сердца под её ладонью.

– Тогда почему?..
– Не в силах совладать с дрожью в голосе Сантинали замолчала.

– Ты - минья. Минья не может быть вместе с Хранителем. Уж слишком разного полёта мы птицы.

– Но ты сам назвал меня миньей! Я ведь - ненастоящая...

– Это неважно. Теперь, когда остальные Хранители вернутся - назад пути нет. Я - Чёрная Черепаха. Ты - минья. И даже если бы это было не так - какое будущее может нас ждать? Ты - королевна, теперь воевода Страйхи. Твой отец хочет для тебя достойную пару. Я - пусть и сильный колдун - пришёл из ниоткуда и уйду в никуда.

– Но...

– Тссс...
– Шанаран слегка отстранился и приложил палец к её губам. – Пусть у меня есть всего несколько минут, не отбирай у меня даже их, - и дождавшись её кивка опять обнял.

Сколько они так стояли посреди шатра - Сантинали потеряла счёт времени. Может, всего несколько минут, а может - целую вечность.

Где-то неподалёку фыркнул конь. Кто-то прошёл мимо шатра бряцая оружием. Волшебство момента развеялось.

– Шанаран, я...

– Не нужно,– колдун опять приложил палец к её губам.
– Я хочу, чтобы ты сначала увидела кто я есть на самом деле, и только потом принимала решения. Легко любить образ. Сложно смириться с собственной опрометчивостью.

– И когда по-твоему я всё пойму?

– Если - когда - мы справимся с Леборойской порчей. Тогда и решишь как быть с нашими жизнями.

– А ты с себя ответственность, значит, снимаешь?
– То ли в шутку, то ли всерьёз поинтересовалась королевна.

– Ты моя госпожа, – Шанаран улыбнулся своей жутковатой ухмылкой. Его внешность и мысленная речь никак не вязались друг с другом.
– Я снял с себя ответственность ещё в подземельях Белой Твердыни принеся клятву верности.