Слуга Империи

Вурц Дженни

Мара подала знак горничной, которая поспешила за целебными мазями и чашей для омовения. Мастер попытался уклониться от ее забот:

– Царапина, госпожа. Не стоит придавать ей значения. Какой-то голодранец вздумал воспользоваться суматохой и ограбить меня. Он мертв.

– Ограбить? Ливрейного слугу?
– усомнилась Мара.

Отговорка была шита белыми нитками. Куда более вероятно, что он серьезно рисковал, однако, посчитавшись с его желаниями, она воздержалась от вопросов, которые могли бы его смутить.

Когда отряд Мары добрался до дверей городского дома,

они обнаружили, что мастер отсутствует, так же как и большинство солдат. Как оказалось, он оставил немногочисленный гарнизон под началом Джайкена, а сам снова направился к арене, но не смог туда пробиться из-за безумного сумбура стихий, учиненного Миламбером. Два отряда Акомы разминулись в пути.

Горничная вернулась с целой корзиной снадобий, и Аракаси нехотя предоставил ей возможность заняться его щекой.

Та приступила к делу, и Мара спросила:

– Что с остальными солдатами?

– Вернулись со мной, - доложил Аракаси с оттенком раздражения в голосе. Он метнул мрачный взгляд на целительницу, а затем закончил свое сообщение: - Но когда из окон стала падать посуда, одному воину свалился на голову глиняный кувшин, и, поверишь ли, от этого ушиба он того и гляди умрет.

Мара заметила, как быстро проступает кровь сквозь приложенную к его щеке салфетку.

– Это не просто царапина. Как видно, порез глубокий, до кости.
– Она не удержалась от нового вопроса: - Что в городе?

Увернувшись от руки горничной, Аракаси стремительным движением выхватил из корзины чистую салфетку и прижал к щеке.

– Госпоже незачем утруждать себя, обращая внимание на болячки слуги.

Мара подняла брови:

– А слуге незачем утруждать себя, рискуя - ради помощи госпоже - предстать перед имперским судом за передачу клинка рабу? Нет, - она подняла руку, видя, что Аракаси собрался возражать, - не отвечай. Люджан клянется, что ничего такого не видел. В кладовой обнаружили нож, запачканный кровью, но повара уверяют, что этот нож они всегда используют, когда надо зарезать джайгу.

Аракаси издал короткий смешок:

– Джайгу? Как удачно!

– В высшей степени. А теперь ответь на мой вопрос, - потребовала Мара.

– В городе царит хаос. Повсюду пожары, много раненых. Кентосани выглядит так, как будто его опустошило неприятельское войско - особенно в кварталах, примыкающих к арене. Имперский Стратег бесславно отступил: этот маг Миламбер его жестоко унизил. Зрелище было слишком многолюдным и привело к непомерному количеству неоправданных смертей. Готов биться об заклад, что Альмеко закончит свою жалкую жизнь в течение дня.

– Свет Небес?

Как ни была Мара взволнована последними новостями, она не забывала и о практических надобностях. Поэтому она отослала горничную с приказом принести на подносе ужин.

Аракаси успокоил хозяйку:

– Свет Небес в безопасности. Но Имперские Белые отозваны из всех помещений внутри дворца, за исключением семейных апартаментов, где они могут защищать самого императора и его детей. Стражники Совета остаются на посту, но они не станут ничего предпринимать, если не получат прямых указаний от Имперского Стратега. Следует предполагать

что к наступлению темноты возобладает преданность, и каждый отряд возвратится к своему хозяину. Те правила, которые нам известны, не соблюдаются - и это в такое время, когда Совет ослаблен, а Стратег опозорен.
– Аракаси пожал плечами.
– Кроме закона силы, других законов нет.

Мара почувствовала озноб; ей показалось, что в комнате разом сгустилась тьма. Хлопнув в ладоши, она приказала слугам зажечь лампы, а потом распорядилась:

– Об этом надо уведомить Люджана. Как думаешь, нам следует ждать нападения?

Аракаси вздохнул:

– Кто может знать? Город во власти безумия. И все-таки если бы я взял на себя смелость строить догадки, то рискнул бы предположить, что на эту ночь мы можем считать себя в безопасности. Если властитель Минванаби уцелел во время катастрофы на Играх, то он, вероятнее всего, отсиживается у себя дома, так же как и мы: занимается подсчетом своих потерь и ожидает сообщения, что здравый смысл снова вернулся на улицы.

Вошел слуга с подносом, а за ним следом - Люджан. Мара жестом предложила военачальнику сесть; каждому была подана чока. Она сидела, откинувшись, и прихлебывала горячий бодрящий напиток; тем временем Люджан запугивал мастера ужасными бедами, которые тот на себя накличет, если не отнесется к своей ране с должной серьезностью. В конечном счете заставив Аракаси принять помощь Люджана, Мара улучила момент, когда военачальник приступил к перевязке, и заговорила о том, что ее волновало:

– Если Альмеко покончит с собой, то вскоре последует приглашение на Совет.

Довольный переменой темы, Аракаси принялся за холодный пирог с мясом.

– Ну а как же. Нужен новый Стратег.

Люджан бросил в корзину бинты, оставшиеся от перевязки, и высказал свое мнение:

– Любого, кто примет участие в выборах, ожидают серьезные опасности. Среди властителей нет такого, который мог бы стать общепризнанным преемником Альмеко.

Мара не стала скрывать от собеседников, что не эта - достаточно очевидная - опасность страшила ее больше всего:

– Если от решения Совета зависит, кому быть преемником Альмеко, Акома обязана приложить все силы, чтобы повлиять на исход выборов. Претендовать на титул Имперского Стратега могут лишь пятеро властителей, и один из них - Десио Минванаби. Нельзя допустить, чтобы его притязания увенчались успехом.

– Ты не раз заключала сделки на определенных условиях, - напомнил Аракаси, - и получила возможность распоряжаться обещанными тебе голосами. Но когда весь привычный порядок перевернулся с ног на голову, можешь ли ты полагаться на своих должников?

Теперь стало особенно заметно, как сильно устала Мара.

– Нет худшей опасности, чем Десио, облаченный в белое с золотым.

Люджан провел пальцем по рукояти своего меча:

– Это может случиться?

– При нормальном ходе вещей - нет. Но теперь...
– Мастер тайного знания пожал плечами, - Разве сегодня утром кто-нибудь из нас мог предполагать, что владычество Альмеко бесславно закончится еще до следующего рассвета?