Слуга Империи
Шрифт:
Теперь, глядя на хрупкое, почти детское тело Мары, Кевин отдавал дань ее мужеству. На ней лежала непосильная для женщины ноша ответственности и власти. Он не знал, надолго ли у нее хватит сил.
Набросив халат - даже после трех лет жизни среди цурани он все еще немного стеснялся наготы, - Кевин подошел к Маре и обнял ее за плечи. К его удивлению, властительницу била дрожь.
– Мара, - ласково позвал он и закутал ее полой своего халата.
– Меня очень тревожит Кейок, - призналась она.
– Что бы я делала без
Кевин чуть было не поднял ее на руки, чтобы отнести в постель, но понял, что ей сейчас не до него. И действительно, Мара высвободилась и хлопнула в ладоши. Явившиеся по ее зову служанки принялись убирать подушки и облачать госпожу в платье, а Кевин ушел за ширму. Через несколько минут, полностью одетый, он вернулся в спальню и с удивлением обнаружил, что Мара исчезла, а поднос с завтраком остался нетронутым. Трое слуг стояли поодаль, готовые принять поручения.
– Где госпожа Мара?
– спросил Кевин.
Домашняя прислуга держалась с ним запросто. Пусть его странные мидкемийские одежды украшала дорогая вышивка, он все равно оставался рабом, недостойным почтительного обращения.
– Госпожа пошла к парадному входу, - нехотя ответил старший из троих.
Кевин не двинулся с места и не стал унижаться до расспросов: он в упор смотрел на слугу с высоты своего огромного роста и в конце концов добился желаемого. Слуга процедил:
– Ей прислали донесение.
– Покорнейше благодарю, - насмешливо протянул Кевин.
Наскоро зашнуровав сандалии, он поспешил к парадному входу.
Как оказалось, к Маре прибыл связной от Аракаси. Он был весь в пыли и едва держался на ногах от усталости. Похоже, этот юноша, почти мальчик, бежал всю ночь напролет.
– Богам угодно, чтобы ты построила три храма, - услышал Кевин.
– Один из них - целиком из камня. Вдобавок к этому, на твоей земле надлежит возвести молитвенные врата в честь богов-покровителей.
К богам-покровителям относились Лашима, Чококан, Хантукама и еще с полдюжины небожителей, которых Кевин так и не научился различать.
– Для облицовки молитвенных врат следует использовать коркару, - продолжал связной.
Кевин вспомнил, что на местном наречии коркарой назывались драгоценные морские раковины. Такое строительство могло опустошить любую казну. Между тем Мара не обнаружила ни удивления, ни озабоченности.
– Когда прибудет жрец-врачеватель?
– деловито спросила она.
– Сегодня в полдень, госпожа, - ответил юноша.
– Аракаси через своего доверенного нанял носильщиков и приплатил им за скорость.
Мара закрыла глаза:
– Молю богов, чтобы он не опоздал.
Тут она вспомнила, что связной падает с ног от усталости.
– Отдохни с дороги, - предложила властительница.
– Ты честно потрудился. Все, что повелел нам Хантукама устами твоего господина, будет исполнено. Джайкен проследит, чтобы к прибытию жреца-врачевателя наши
Мара уже поняла: чтобы оплатить такое строительство, ей придется расстаться с частью приграничных земель. Но все трудности меркли в сравнении с предстоящим военным походом. А отдаленные земли так или иначе пришлось бы продавать - не оставлять же их без охраны.
Правительница даже не вспоминала о завтраке. Отдав необходимые распоряжения Джайкену и Люджану, она направилась в покои, отведенные Кейоку. Кевин остался стоять в дверях, а Мара, как и в прошлый раз, опустилась на подушку у изголовья.
– Не покидай нас, доблестный воин, - зашептала она.
– Продержись до полудня. Аракаси разыскал жреца Хантукамы, тот скоро будет здесь.
Кейок не двигался. Его лицо оставалось серым, как пепел.
Теперь сомнений не было: он стоял на пороге смерти. Кевин на своем веку повидал немало раненых и мог определить, кому из них не суждено встать на ноги. С тяжелым сердцем он приблизился к Маре и присел рядом с ней.
– Дорогая, он тебя не слышит.
Мара упрямо покачала головой.
– У нас считается по-другому. Колесо Судьбы способно повернуться любой стороной, так говорят наши жрецы. Может, мои слова и не доносятся до слуха Кейока, но его дух остается чутким. Дух услышит мои речи и с помощью Хантукамы будет противостоять Красному богу.
– Остается уповать на вашу веру, - прошептал Кевин.
– Не умирай, Кейок. Ты здесь нужен.
Мидкемиец не надеялся, что дух старого воина услышит его речи; он произносил их не столько для Кейока, сколько для себя.
Жрец-врачеватель появился как-то незаметно, застав врасплох домочадцев Акомы.
Мара с самого утра не выходила из покоев Кейока. Здесь она отвечала на вопросы советников, наотрез отказавшись от завтрака, здесь же давала указания слугам. Все это время Кевин молча сидел в стороне.
Ровно в полдень властительница встала и принялась расхаживать из угла в угол. Теперь ее мысли были заняты молитвой и самосозерцанием - этим таинствам она обучилась в монастыре Лашимы. Завершив первый круг медитации, она вдруг увидела прямо перед собой мужскую фигуру в грубой дорожной одежде, напоминавшей рубаху невольника.
По запыленной коже врачевателя сбегали струйки пота; худое, иссушенное тело казалось неземным; его руки почернели от загара, а лицо походило на сморщенный плод.
Жрец обошелся без ритуальных поклонов; не произнося ни звука, он сверлил правительницу взглядом бездонных темных глаз. Мара даже вздрогнула, но тут же опомнилась и осенила себя знамением.
– Ты - служитель бога Хантукаму?
Только теперь жрец согнулся в поклоне, но эта почесть воздавалась отнюдь не властительнице.
– Бог поверяет мне свою волю, - ответствовал он и нахмурился.
– Не помешал ли я твоей молитве?