Слуга Империи
Шрифт:
Воины Акомы и Ксакатекаса стояли плотным кольцом, и Кевин, оттесненный вместе с носильщиками, не слышал ни слова. Наблюдая за позой Мары, он заключил, что светские любезности сменились серьезной беседой. Угощение так и осталось нетронутым; вскоре подносы были сдвинуты в сторону, чтобы освободить место для пергаментных карт и грифельных дощечек, принесенных бессловесным слугой в желто-пурпурной ливрее.
Через некоторое время Мара жестом подозвала к себе Кевина.
– Слушай, что здесь будет говориться, - бросила она, и мидкемиец понял, что собственное мнение до поры до времени следует держать при себе.
Не
– С определенностью можно утверждать только одно, - подвел итог Ксакатекас.
– Налетчиков из Цубара становится все больше, а их воинственность не знает удержу. Что отсюда следует?
Мара выдержала его взгляд.
– Это мы вскоре узнаем, господин Чипино.
– Она покрутила в пальцах пустую пиалу и туманно добавила: - Будь уверен, мои земли под надежной охраной.
Ксакатекас обнажил зубы в улыбке.
– Как видно, дочь властителя Седзу, мы с тобой понимаем друг друга с полуслова. Враг останется ни с чем.
– Протянув руку с кубком из джамарского хрусталя, он негромко провозгласил: - За победу.
Мара кивнула, глядя ему в глаза, и у Кевина по спине почему-то пробежал холодок.
К тому времени, как Мара и Чипино поднялись из-за стола, разгрузка судна была закончена. Рядом с паланкином Ксакатекаса ожидали дорожные носилки Акомы. Слуги пригнали караван вьючных животных - поджарых шестиногих зверей, которых Кевин для себя определил как нечто среднее между худосочной ламой и тощим верблюдом. У них были невообразимые уши, покрытые чешуей и извивающиеся наподобие ползучих гадов. Вся поклажа - сундуки с одеждой, походные шатры, горелки, мешки угля, бочонки с маслом, провиант и амуниция - была приторочена к подковообразным рамам, закрепленным на спинах зверья. Караван получился чрезвычайно длинным и шумным: блеяли животные, перекликались смуглые проводники в развевающихся бурнусах, погонщики в мешковатых полосатых хламидах покрикивали на скотину. Солдаты и чо-джайны построились в походный порядок. Теперь путь лежал в горы.
Кевин, шагавший рядом с домашними слугами, засмотрелся на озорного ребенка, возившегося в придорожной канаве. Вдруг сзади словно плеснули чем-то теплым. Резко обернувшись, Кевин увидел у себя на рукаве липкий плевок.
– Черт подери, - с отвращением выругался он по-мидкемийски.
Люджан сочувственно улыбнулся.
– Держись подальше от этих бестий, - запоздало предупредил он.
– Это квердидры. Чуть что - плюются.
Кевин тряхнул рукой, чтобы сбросить пенящийся сгусток, от которого омерзительно воняло тухлятиной.
– Видно, им не нравится, как от тебя пахнет, - со смехом заключил военачальник.
Кевин поглядел на своего шестиногого обидчика; тот устремил на него фиалковые глаза, опушенные густыми ресницами, и брезгливо выпятил губу.
– Взаимно, - фыркнул мидкемиец.
На подходах к перевалу пейзаж стал совсем Другим. Лесистые заросли сменились голыми каменистыми плоскогорьями. Обрывистые утесы утопали в бескрайнем океане песка. С бледно-зеленого неба нещадно палило солнце. Казалось, под его лучами плавятся даже скалы, обливаясь красными, черными и охристыми потеками.
Зато к вечеру на горы опускался холод. Никакая одежда не спасала от колючих порывов ветра. Проводники
Кевин и Мара с интересом разглядывали причудливые выветренные пики, подпиравшие келеванское небо. Однако их любопытство резко пошло на убыль после первого же налета, который не заставил себя долго ждать.
Где-то впереди, на крутой тропе, раздался леденящий кровь вопль. Мара высунула голову из дорожного паланкина:
– Что случилось?
Люджан, мгновенно выхватив меч, сделал ей знак задернуть полог. Однако она успела заметить на гребне приземистые, широкоплечие фигурки, с боевым кличем выскакивающие из расщелины. Некоторые из них тащили на привязи квердидр.
Люджан отдал приказ командиру авангарда и сделал круговое движение мечом. Рота воинов Акомы отделилась от колонны; следом, выступили стремительные чо-джайны, без труда обогнавшие солдат. Пока воины рассредоточивались по широкой дуге, чтобы оградить караван, чо-джайны по приказу своего командира прорвались сквозь ряды кочевников и преградили им путь к отступлению.
– Вы поступаете под командование офицеров господина Чипино, - крикнул Люджан воинам Акомы.
Тут властитель Ксакатекаса что-то сказал Маре, не выходя из паланкина, и она тронула своего военачальника за рукав:
– Господин не велит брать пленных.
Люджан передал приказ по цепочке. Кевин неотрывно наблюдал за чо-джайнами. Блестящие хитиновые панцири этих насекомообразных уверенно скользили вверх по склону; неописуемые лица, полузакрытые черными шлемами, даже отдаленно не напоминали человеческие. Передние конечности, острые, как клинки, были подняты вверх, чтобы убивать. Кочевники пришли в смятение. Они выталкивали вперед упирающихся квердидр, чтобы нарушить стройные ряды чо-джайнов. Но Лакс'л и его воины ловко обходили обезумевшую от страха скотину. Они двигались совершенно бесшумно, если не считать постукивания когтистых ног по камням. Кочевники попытались обратиться в бегство.
Расправа была недолгой. У Кевина, немало войн повидавшего на своем веку, по спине побежали мурашки. До сих пор он даже не представлял, как сражаются чо-джайны: они выпускали неприятелям кишки, нанося удар сзади. Их движения были молниеносны и точны.
– Твои чо-джайны знают свое дело, - мрачно заметил Ксакатекас.
– Отныне кочевники не раз подумают, прежде чем грабить наши обозы по пути в Иламу.
Мара раскрыла веер, чтобы чем-то занять дрожащие руки. Она не любила кровопролития, но не должна была обнаруживать слабость при виде битвы.
– Зачем им понадобилось нападать на караван, идущий с такой охраной? Во имя Лашимы, они же не слепые: ведь с нами твое походное охранение и три роты воинов.
Внизу, в отдалении, воины Акомы безуспешно пытались вернуть в колонну перепуганных квердидр. Господин Чипино отрядил им в помощь своих погонщиков, лучше знакомых с повадками вьючного скота.
– Кто знает, что движет этими дикарями, - произнес он.
– Можно подумать, это истовые приверженцы Красного бога.
Однако кочевники Дустари не верили в Туракаму - во всяком случае, так гласили священные книги, которые Мара читала в монастыре Лашимы. А те ответные действия, что предлагал властитель Ксакатекаса во время изучения карты военных действий, могли привести только к ненужным потерям.