Слуга короны

Швец Дмитрий

Убого – это слишком мягко сказано, чтобы описать, что ждало нас внутри. Из всей мебели там была только лестница, ведущая на второй этаж к офицерским комнатам. О том, что это казарма, я догадался сразу. Уж слишком большое помещение, ну не балы же они тут устраивали. Ни столов, ни стульев, ничего, что бы хоть отдаленно напоминало их подобие, зато вон за той дверью кухня и из нее идет потрясающий запах свежего мяса.

Вот что мне сейчас нужно, вот что всегда нужно солдату: сытный ужин, немного тепла и женской ласки. Вот тогда он будет драться за

четверых. Я медленно двинул к кухне и услышал:

– Медный, – жалобно позвал Пони, – надо бы о лошадях позаботиться. А, лейтенант?

Не хотелось это признавать, но коротышка с лошадиной физиономией чертовски прав. И как же ему не быть правым, если живым людям он предпочитает лошадей. Он заботится о них, холит, лелеет, можно сказать, любит. Вот о чем, к примеру, говорят на привале или за кружкой вина нормальные солдаты? Ну конечно же о бабах и своих любовных приключениях. Пони не из их числа, он говорил о лошадях, всегда о лошадях и только о лошадях. Я сильно сомневаюсь, была ли у него когда-либо баба. Он и спит, похоже, с лошадьми.

– Вот и займись, – приказал я, но тон получился просящий, невозможно говорить по-другому, когда на руке висит такой приятный грузик, что зовется Аделыо. И не просто висит, а не сводит глаз с твоего лица, заглядывает тебе в рот, ловит каждое твое слово. Да и ее губки шепчут чего-то. Так что я скорее попросил, чем приказал.

Но для Пони достаточно и просьбы. Он вообще не понимает, когда его просят, а когда ему приказывают.

Ему вообще на это плевать, лишь бы с лошадками побыть.

Обрадованный таким приказом, он просиял и скрылся с гордым видом. В этот раз никто не будет над ним смеяться, в этот раз у него приказ.

Я вновь попытался свернуть к кухне, но Адель потащила меня совсем в другую сторону. Я сопротивлялся, как мог, я упирался, я скулил, я хватал ртом запахи, но все было бесполезно. Она завладела моим телом. В дальнем углу нашлась-таки одинокая скамейка. На нее мы и присели.

– А где Шепот? – спросил я, вдруг осознав, что до сих пор не видел ее тетку.

Адель прекрасна, и лучше, чем ее общество, и желать трудно, но ее тетка чертовски занимательная личность.

– Шепот? – переспросила Адель без вечного «тетя». – Она уехала на пару дней. Скоро вернется.

– Что? Она что, бросила тут тебя одну? – Моему возмущению не было предела.

– А что? – Адель вскочила, ее глаза злобно блеснули. – Я уже большая девочка и могу сама о себе позаботиться. Какой же ты все же неблагодарный. Я вам ужин на всех приготовила, сама мяса настреляла.

– Это как? – Я не удержался от улыбки.

– А вот так! – Адель уперла руки в бока. – Ты знаешь, как я из лука стреляю? Нет. Да и откуда тебе знать. Забыл ты меня, Медный, совсем забыл.

Забудешь тебя, как же! И хотел бы, да напомнят. То Треску увижу, то Лероя, а то на медальон полночи смотрю. Так и живу всеми мыслями только о тебе. Нет, девочка моя, не забыть мне тебя никак. Пока тебя не коронуют, точно. Хотя, когда коронуют, тем более не получится. Я

надеюсь, став графиней, ты не забудешь свою первую любовь и одаришь замком, ну, или хотя бы домиком комнат на пятьдесят. Или петлей и палачом, что вероятней.

– Ну что ты, – выдавил я.

– Не ври мне, Медный! Не смей мне врать! – Она сменила одну обиженную позу на другую, но голос не повысила. – Я все про тебя знаю. Ты только тем и занимаешься, что волочишься за грошовыми юбками.

– Когда это я за юбками волочился? – Я тоже хочу обидеться.

– Не ври мне! – Она еще раз сменила позу, но ее глаза уже оттаяли. – В Станрогте небось всех баб перещупал. Я все знаю. Я все вижу. Я же ведьма и слежу за тобой.

– Чертовски привлекательная ведьмочка, – улыбнулся я и подмигнул ей.

– Вот, вот, – уже тише сказала она, – так ты и заманиваешь женщин в свои сети. Неблагодарный. – Она всхлипнула. – Права была тетя Шепот. Все вы мужики одинаково неблагодарны. – Одарив меня злобным взглядом, Адель развернулась на пятках и решительно направилась к лестнице.

В проеме единственной комнаты с дверью она обернулась и подарила мне надежду на прощение своей улыбкой. Я не стал искушать судьбу и, сославшись на необходимость личной проверки окрестностей, слинял из форта.

– Сволочь ты, Медный, – произнес увязавшийся за мной Следопыт.

– Вот как, – я оторвался от созерцания звездного неба, – это с чего ты сделал такой вывод?

– Да сволочь ты и есть, – повторил он, – как ты можешь так девку изводить?

– Какую девку? – не понял я.

– Какую девку, какую девку? – передразнил меня Следопыт, скорчив рожу. – Адель! – выдохнул он и умолк.

– Ну. – Нетерпение росло, я аж привстал. – Поясни!

– Чего тут пояснять. Она же без ума от тебя, а ты на нее ноль внимания.

– А-а. Понятно. – Ничего мне понятно не было, но я снова развалился на земле. – Ты же знаешь почему.

– Знаю. И что с того? – не унимался Следопыт.

– Как что? Она дворянских кровей и не чета такой дырке от бублика, как я.

– Ой, когда это тебя останавливало.

– Не понял. – Я сел и уставился на него. – Ты что, предлагаешь мне затащить ее в постель?

– Не предлагаю, а прямо говорю. – Он повернулся в мою сторону.

Даже сидя рядом, я не мог разглядеть его лица.

– Не пойму я тебя что-то. То ты смотришь на меня как на врага, думаешь, что между нами что-то было, и готов мне горло перерезать, то вдруг сам к этому толкаешь.

– Да тут и понимать нечего. – Он сорвал травинку и сунул ее в рот, я последовал его примеру. – Пользуйся, говорю, моментом, пока время есть.

– Это ты так шутишь, – догадался я и попытался вытянуться.

– Ни хрена, мне не до шуток, – грустно сказал он, я завис, не закончив движение. – Как ты думаешь, сколько людей поверят в то, что между вами ничего не было?

– Пожалуй, немного, – признал я, снова садясь. – Но вот ты, ты же веришь.

– Я знаю, что не было. Я знаю тебя, знаю ее. Но не верю.