Слуга короны
Шрифт:
– Кто еще знает? – спросил я, отдышавшись после возвращения на землю.
– Только те, кого ты сейчас видишь, – ответил Дед.
– Я Следопыта не вижу, – заметил я.
– Он в разведке, – сказал Треска.
– Где? – не понял я.
– В разведке, – специально для меня повторил Треска. – Пошел за маршалом следить. Сказал, так безопасней.
Вот спасибо, вот обрадовал, а может, оно и к лучшему, будем знать, что замышляет супротив нас старый, лысый и дюже злопамятный тип с позолоченными эполетами на плечах. Я открыл рот, желая озвучить
– Медный, Шепот объявилась! Сюда идет!
Вот это сюрприз! Сама пришла, ай да умница, люблю таких.
Со стола в мгновение ока смели все. Люди растворились по углам. Лерой не стал прятаться, расположившись у меня за спиной. Я сел за стол и склонился над положенной вверх ногами картой.
Глава 22
ВСТРЕЧАЙТЕ, ШЕПОТ!
Шепот не вошла, она впорхнула, разогнав затхлый воздух комнатенки ароматом дорогих духов. На пороге она обернулась и отослала кому-то воздушный поцелуй. Поцелуй попал в цель, и восторгу улюлюкающей толпы новобранцев не было предела. Я улыбнулся и склонился над картой. Лерой тяжело вздохнул и убавил свет.
Шепот подлетела к нам. Подобрала юбки безумно дорогого, небесно-голубого, расшитого золотом платья и, усевшись на лавку, заглянула в карту.
– Чего высматриваете, мальчики? – спросила она, обдав меня запахом вчерашнего веселья.
– Так, ищем кое-что, – ответил я и поднял на нее глаза.
Шепот ойкнула, подавилась, закашлялась и принялась затравленно озираться.
– А г-где Мол-лот? – заикаясь, спросила она.
– Я вместо него, – ответил я. Кровожадная улыбка сама собой всплыла на моих губах. – А зачем он тебе? Неужто хочешь снова украсть его у нас? Знаешь, всякий раз, когда ты появляешься, он исчезает и мы так по нему скучаем. Он же сердце, голова и кости отряда, а мы лишь мышцы, нарастающие вокруг него. Так зачем он, говоришь, тебе нужен?
– То есть как это ты вместо него? – растерявшись еще больше, спросила она.
– А вот так, – слегка приподнял я брови. – Хочешь, чтобы я объяснил, я объясню. – Я сменил кровожадную улыбку на снисходительную и продолжил: – Как ты знаешь, Молоту несколько не повезло в Длалине. Видать, встретил он там человека покрупнее себя. Вот им воздуху на двоих и не хватило. – Я замолчал, разглядывая ее выпученные глаза и открывшийся рот. Она молча смотрела на меня, слегка шевеля губами и силясь что-то сказать. – Я вижу, ты ничего не поняла, ладно, объясню попонятней. Порезали Молота, сильно порезали. Едва на тот свет не отправили.
– Ну? – побледнев, выдохнула она. – То есть это? То есть как это? Где? Когда?
– В Длалине, – терпеливо повторил я. – Там, куда ты его отправила, или я что-то не так помню?
– Но он живой? – еле выговорила она.
– Я же сказал, едва. Живой он, можешь не нервничать.
– Слава богу, – выдохнула она, промокнув вспотевший лоб кружевным платочком. – Я должна его навестить, –
– Давай! – едва не засмеялся я. – Он сейчас на соленых озерах. Пешком пойдешь или тебе лошадь дать?
Она не ответила. Ее пустые глаза смотрели перед собой, а губы беззвучно шевелились.
– Вот, значит, как, – наконец произнесла она, – а мне сказали, тут командир сидит, такой суровый и страшный.
– А я что, по-твоему, нежный и красивый?
– Ты можешь быть и таким, если захочешь или если тебя завести, – с потерянным видом произнесла она и, подняв на меня взгляд, обрела уверенность. – А вот на командира ты не очень похож. – И она засмеялась.
– Я, быть может, и не похож, но Молот решил, что для новобранцев вполне сойду. Как видишь, никто не возражает.
– И Метис молчит? – недоверчиво спросила она.
– Молчит? – переспросил я. – Не знаю, может, и матерится, да только отсюда не слыхать. Он вместе с Молотом.
– Ясно. – Она опустила глаза в пол, похоже, все ее планы рухнули и теперь она не знает, что делать дальше.
– А ты, я вижу, деньжищами разжилась? – Я кивнул на ее платье. – Рискуешь в таких тряпках ходить. Тут кругом люди простые и за такое платье запросто убьют. Да что там платье, одна твоя перчатка стоит больше, чем я получаю за год. Рискуешь!
Она подняла на меня злой взгляд. Ее челюсть мелко дрожала, еще чуть-чуть – и она, грозная вербовщица, разревется.
– Ты что, Медный? Ты что же думаешь, что это я Молота? Ты думаешь, я имею к этому отношение?
– Не знаю, – пожал я плечами. – Ты мне расскажи, а лучше не мне, лучше расскажи всем.
– Рассказать что?
– Расскажи все. И куда ты отправила Молота, и что ты делала в Длалине, и откуда у тебя деньги на такие платья. Куда ты влезла, Шепот?
– Тебя это не касается, – вяло произнесла она.
– Не уверен, – я покачал головой, – еще недавно это бы меня не касалось. Это была бы головная боль Молота, но теперь его здесь нет и старший тут я. А меня касается все, что касается моего отряда и людей, входящих в него. Ты, хочется тебе это признавать или нет, часть отряда, а значит, меня касается все, что касается тебя. Выкладывай все без утайки.
– Тебя заботит, с кем я сплю?
– Если этот субъект мне интересен, то да.
– Ты вторгаешься на чужую территорию, – с вызовом произнесла она.
Я тяжело вздохнул.
– Позволь мне кое-что тебе объяснить. – Я встал и, обойдя стол, присел на его край прямо перед ней. – Ты ведь не дура. Ведь не полная же ты идиотка, а, Шепот? Ты же сама должна понимать, что у меня, и не только у меня, у всех нас к тебе огромная куча вопросов. Вот я и пытаюсь их прояснить. Мне бы очень не хотелось, чтобы ты оказалась причастна к ранению Молота, но, если это так, тебе объяснениями со мной не обойтись.
– Я ухожу! – решительно произнесла Шепот и не менее решительно поднялась.