СЛВ - 3
Шрифт:
Мы резво разбежались по рабочим местам, внешний осмотр уже был проведён, в силовой каркас добавили объёма ещё вчера, так что можно было смело выезжать на лётное поле и стартовать, не заставляя гномов ждать лишнего.
— По идее, базы-то теперь у нас три, — вдруг задумчиво сказал мне Арчи уже из пилотского кресла. Он закончил со всеми своими делами чуть раньше меня и потому позволил себе задуматься. — Белый Камень, Ромашкино и вот теперь Новониколаевск.
— Толку-то! — я быстро прикинул, что к чему, сумев сразу же найти главный недостаток. — Если все они в дне лёта друг от друга.
— Зато
— Ну так-то да, — я суетился по рубке, тема для обсуждения была хорошей, но уж очень не ко времени. — Но в случае чего лучше на тайные площадки сразу уйти, зачем людей подставлять?
— Это раньше, — отмахнулся Арчи. — А сейчас, если только против нас объединённую эскадру не соберут, можно и пободаться.
Я быстро засунул карту с районом полёта в планшет и наконец, окинув взглядом рубку, уселся в кресло рядом с другом.
— Свинье рога приделай, она всех перебодает, — сообщил я смотревшему на меня отсутствующим взглядом Арчи, и похлопал его по плечу, вырвав из задумчивости. — Давай, приходи в себя, начинаем.
— Про Торговый Остров мысли кое-какие появились, — поделился тот со мной мыслями, не спеша приступать к делу. — Там ведь тоже нам должны, и неплохо было бы этот долг перевести из большого человеческого спасиба в скромное складское помещение. Квадратов на двести хотя бы — я же много не прошу, я всё понимаю. А уж район полётов там какой — на весь Архипелаг можно прыгнуть! Единственное, что мешает — очень уж там жизнь бурная и вороватая, сегодня есть база, а завтра её нету. Не у Хельги же на заднем дворе обосновываться, в самом деле.
— Тогда уж на её участке, — я хотел сказать в доме, но вовремя одумался, — он как раз сейчас свободен от всего.
— Это да, — ухмыльнулся Арчи и заорал в переговорную трубу, — Далин, готовность!
—…отов! — раздался оттуда гномский бас, и я дал напругу на ведущие колёса, сняв корабль со стояночного тормоза. «Ласточка» вздрогнула и тихонько покатилась вперёд, выезжая из ярко освещённого ангара в тёмное утро. Дежурные гномы проводили нас и указали место старта, не совсем ясно видное в сумерках. И пока мы телепались за мотоциклетом с ведущим фонарём сзади, я совсем некстати подумал о том, как же люди ошибаются, когда говорят, что сумерки опускаются.
Никогда они не опускаются, они всегда поднимаются вечером вверх от самой земли. Утром же всё наоборот, процесс идёт сверху вниз, только не для сумерек, а для света, так что тоже мимо.
И я посмотрел в лобовое стекло на ярко освещённый «Ногарунг», который ярким фонариком в лучах даже ещё не показавшегося из-за горизонта солнца висел примерно в трёх километрах высоты над рекой, в компании трёх же лёгких дирижаблей охраны и связи. А вот у нас, внизу, было бы довольно темно, если б не прожектора.
— Пятый час всего, — по своему отреагировал на эту красоту Арчи и широко, не опасаясь порвать рот, зевнул. — Адмирал спит небось, рожа бородатая. Может, выберем момент да рванём наперегонки, а? И ещё чуть с курса сойдём, чтобы поволновались, сволочи.
— С курса сойти легче
Арчи лишь сокрушённо вздохнул, он и самом деле мог полихачить, и иногда, когда обстановка позволяла и меня в рубке не было, любил пройтись над рекой практически на бреющем для дирижабля полёте, метрах на пятидесяти-ста высоты, выжимая из двигателей всю мощь. Для ощущения скорости, как он говорил, для полноты жизни. И слава богу, что делать такие фокусы над равниной или, тем более, над морем он себе не позволял, ума хватало.
Над морем, кстати, вытворять такое было опаснее всего, потому что теряется ощущение высоты и положения в пространстве совершенно, взгляду зацепиться не за что, очень уж всё однообразное и монотонное. Над рекой хоть берега спасают.
— К взлёту готов, — отбросив все эти мысли, да что ж такое со мной сегодня, я вслух стал проговаривать начало ритуала. — Полный штиль, обороты двигателя и напряжение бортовой сети в норме.
— К взлёту готов, — отозвался Арчи, взяв под контроль силовой каркас и проорав в переговорную трубу специально для Далина и Антохи. — Внимание экипажу, взлёт!
Из машинного отсека отрапортовали о готовности и мы начали работу, занимаясь каждый своим делом, как и раньше. Я не лез в магию, оставив её Арчи, вцепившись в свои рычаги. Перегруза не было, но дифферент на корму, большое спасибо гному, имелся, и следовало это учесть.
— Пять тонн, в норме, — я схватился за рычаг сброса аварийного балласта, и Арчи поспешил с раскладкой, чтобы без проблем проскочить этот самый сложный момент, когда «Ласточка» всё ещё стояла на земле, но практически теряла вес и приобретала парусность солидного морского фрегата.
— Три тонны, — стояночный тормоз был давно отпущен, и теперь корабль чуть поволокло назад, штиль всё же не означал полного отсутствия ветра.
— Полтонны, — «Ласточка» чуть привстала на задних колёсах, и я включил насосы перекачки балластной жидкости с кормовых в носовые цистерны, чтобы парировать дифферент.
— Ноль, — динамометр наконец показал заветные цифры и дирижабль легко оторвался от земли. — Взлёт штатно.
Со скоростью двух-трёх метров в секунду мы начали набирать высоту, обстановка позволяла, да и спешки особой не было. Арчи не любил быстрые взлёты, так что на эти три километра мы будем карабкаться минут двадцать-двадцать пять, не меньше.
Ветер попутным не был, карт погоды у нас не было тоже по причине отсутствия метеорологической службы на гномском аэродроме, так что хорошо, что вышли пораньше, запас времени не помешает.
— Скорее всего, — отвлёк меня Арчи, — эти бородатые будут нас прикатывать день и ночь напролёт идти, прямиком к ним в столицу. Нас же теперь два мага на борту — можем, в принципе. Что думаешь?
— Будут, — поразмыслив, согласился я. — Обязательно будут. Хорошо быть адмиралом — приказал идти без остановок и спать завалился. Ему-то что — минимум три мага в экипаже имеется и саламандра не одна, пусть у них голова и болит, правильно? Вот пусть они и преодолевают, как говорится, все тяготы и лишения воинской службы, доля у них такая, а нам-то это зачем?