СЛВ - 3
Шрифт:
Полностью одевшись и вооружившись, прихватив свою сумку и всё остальное прочее, я выскочил в коридор, где сразу же и наткнулся на незнакомых мне молодых гномов, что скромно стояли рядком вдоль стеночки и, стараясь не отсвечивать, с восторгом пялились в открытую дверь машинного отсека на самую настоящую живую саламандру.
— Здрасьте вам, — немного ошалело я поздоровался со всеми и затормозился в сомнениях, не зная, куда же мне идти на собственном корабле. Гномы вразнобой, показав тем самым мне свою штатскую, а скорее всего мастеровую сущность, поздоровались
Но саламандра наша била все рекорды всех пожарных под этим небом, она беззаботно дрыхла в своём домике, и на такую мелочь, как внеплановый сбор внезапной толпы фанатов на борту, реагировать не собиралась. Зато вот Кирюха украдкой, не показываясь никому на глаза, всё пытался тишком закрыть дверь в машинный отсек и выглядел уж очень недовольным. Антоха тоже радостью не блистал и старался хотя бы своей задницей заслонить Ларискино окошко от нескромных взоров. Я помог им, отодвинув мешавшего гнома с прохода, и дверь очень быстро, но тихо затворилась.
— Цирк вам тут, что ли? — мне пришлось резко оборвать чуть слышно начавшийся всеобщий недовольный гомон. — Не дай бог проснётся девочка, а вы тут на неё пялитесь! Тебе вот лично приятно будет?
Выбранный мной для общения самый возмущённый гном, а я уже был учёный и не собирался разговаривать со всеми вместе, подумал и отрицательно замотал головой, признавая мою правду.
— Вот! — я воздел палец вверх и ещё раз предупредил незваных гостей, добавив в голос злобной магии, чтобы прочувствовали. — И тихо мне тут!
— Сюда иди! — из кухни высунулся наш механик и вполголоса позвал меня к себе. — Посоветоваться надо, предварительно.
Я кивнул ему и, ещё раз строго осмотрев гостей, которые уже с таким же восторгом пялились на мою «Секиру», пошёл советоваться. Не удивляясь ничему, я остановился в проёме кухонного отсека и внимательно рассмотрел двух пожилых гномов, степенно сидевших на табуретках за столом, заваленных чертежами, и так же степенно пьющих своё прохладное утреннее пиво. Далин же, слава богу, хлебал Кирюхин кисленький компот.
— Общий план ремонта, — сунул мне наш механик здоровый лист бумаги, на котором была изображена наша «Ласточка» в трёх видах. Не только анфас и профиль, как говорится, но даже и в разрезе. — И смета. Это Балин, это Бифур, они мастера, что будут работать над «Ласточкой». Смотри давай. Может, и увидишь чего.
— Здравствуйте, — в гномской манере, не расшаркиваясь и без излишней вежливости, деловито поздоровался я с ними. — Артём, штурман.
Чертежи я понимал, в сметах соображал, но Далину в этом вопросе доверял полностью. Хотя, скажи я ему об этом, и дерьма не оберёшься, будешь выслушивать весь день различные язвительные сентенции о том, какой дружный у нас экипаж, и как никто не старается взвалить всю сложную работу на одного ответственного, на свою голову, гнома.
Но мало понимать чертежи, нужно же ещё и соображать в расчётах и сопромате, а вот этого я
— Так! — меня это хмыканье почему-то задело, и я тут же прицепился к внешнему виду корабля, изображённому на чертежах неожиданно художественно, во всех деталях. — Этого не надо! Вот это своё народное творчество реализуйте, пожалуйста, в других местах.
— Красиво же! — громким голосом старого клёпальщика, эти глухари всегда орут как оглашенные, кинулся спорить со мной вроде бы Бифур, если я его не спутал с Балином, чёрт их всех, этих гномов, разберёт. — Розы же!
— Я вам дам розы! — в ужасе заорал из штурманской рубки услышавший его Арчи. — Хватит с меня одного этого долбаного раструба! Далин, твою мать, вы чего там творите?!
— Розы не надо, — как можно более проникновенно сказал я этим двум, на нашу голову, на все руки мастерам. — Мы очень скромные. И насчёт внутреннего интерьера, комфорт должен быть класса люкс, конечно, но вот безудержной роскоши тоже не надо.
— Да где ты тут безудержную роскошь увидел, беспризорник несчастный? — снова возопил в праведном возмущении Бифур, дыша на меня свежим пивом и осёкся, когда я ткнул пальцем в смету материалов для отделки кают и внутреннего коридора. — Ну, золота сусального чуток, древесины меллорна немного, что тут такого? Для вас же стараемся! Нам же команду дали — сделать, как для себя и даже лучше! Чего ты лезешь, умник, что ты в красоте понимаешь?
— Какое ещё сусальное золото? — уже в полном раздрае и смятении снова заорал из рубки Арчи. — Тёма, иди смени меня немедленно! Я вам дам красоту! Я вас сейчас всех там с борта повыкидываю! Ухи вы там объелись, что ли?! Далин, а ты чего молчишь?
Но Далин закусил свою бороду, чтобы не смеяться в голос, и я вышел в коридор.
— Да иду, иду, — успокоил я нашего мага с его обострённым эльфийским чувством прекрасного. — И не ори ты так, Лариску разбудишь!
Арчи еле сумел дождаться, когда я перехвачу управление, и одним прыжком вылетел из кресла, галопом помчавшись разбираться с гномами в вопросах отделки интерьера воздушных кораблей, решительно топоча ботинками на всю округу. Мне даже пришлось притормозить, чтобы отвлечься на Лариску, не разбудили ли её эти крики и топот, но наша девочка крепко спала и просыпаться не собиралась, спасибо Кирюхе. И как мы раньше без него обходились, не понимаю.
Лидирующий нас мотоциклет тоже остановился, заметив нашу заминку, оттуда недовольно просигналили, и я тут же выправился, останавливаться без повода на рулёжных дорожках всё же не следовало.
«Ласточка» потихоньку пошла по прежнему курсу, а я дисциплинированно, заглаживая недавнюю остановку, рулил за мотоциклетом как привязанный, невольно отвлекаясь на промышленный пейзаж за лобовым стеклом. Не ожидал я, что попадём мы в практически святая святых гномского авиастроения, но вот сподобились же.