Смена
Шрифт:
– Когда же они уже выйдут, – Леша положил голову на мягкий пакет с детскими вещами. Где-то в шагах двухстах от этого места плескалось море, лаская берег. Солнце припекало. Леша закрыл глаза. Сейчас он вновь почувствовал легкое головокружение – алкоголь еще склеивал эритроциты в венах. Над ухом жужжал Никита, отвечая на новые вопросы, которые созрели к этому времени у детей. Леша мысленно качался на волнах, все дальше отдаляясь от окружающих, словно лодка, уходящая вдаль от берега, начиная свое дальнее плавание. Море мурлыкало, убаюкивая. Сквозь веки пробивался солнечный свет. Леша сейчас был нигде иначе, как далеко в море, являясь
– Выходят. – Разбудил Лешу Никита. Леша осмотрелся вокруг, где уже толпа из подростков была разбавлена малышами. Из медкабинета выходили последние две девочки, Никита уже вставал со своего места, готовясь давать команду старшим заходить. Но за девочками вышла медсестра, пальчиком подзывая вожатых к себе.
– Из чьего они отряда?
– Из моего, – с некой гордостью произнес Никита. Ему нравилось, что у него в отряде есть такая пробивная девочка, как Камилла. Да всем вожатым нравятся такие активные детки. До поры, до времени, конечно.
– Сейчас я осмотрю старших, сводите их покушать, потом снова отправите ко мне этих девочек. Мы с ними съездим кое-куда.
– А что случилось? У них что-то с документами? – Никита был из той породы вожатых, которому не важно, сколько ребенок находится у него в отряде: час или неделю. За своих он готов был, как говорится, порвать любого. Он уже сжал кулаки и готов был бежать к администрации выяснять обстоятельства дела.
– Ничего страшного, просто у них… – она прошептала, – шу-шук.
– Что?
Женя, Леша и Никита наклонились ближе.
Она совсем тихо прошептала: – Вши-и-и.
Никита и Леша резко брезгливо выронили пакеты, а Женя машинально потер ладошки об футболку.
– Мы поедем сейчас сделаем массаж головок. – Медсестра обратилась уже к девочкам. Именно так детям называют процедуру по обработке волос от педикулеза.
Никита подобрал пакеты, а Леша в это время чесал голову. Ему казалось, что теперь все у него зудит и по нему кто-то ползает. Подростки зашли в медкабинет, вожатые остались с малышами.
– А зачем нам массаж?
– Вы не хотите массаж? – Никита ответил вопросом на вопрос Камиллы. – Его всем делают по приезду. Выяснилось, что вам не сделали. Это приятно и совсем не страшно. – Никита посматривал на пакет и думал, как бы самому не отправиться на "массаж".
***
После обеда Леше стало гораздо легче, он развеселился немного. Хотя бы пропало чувство, будто у него не было пищевода, а вместо него стерильный белый кафельный больничный коридор – так сильно оттуда пахло спиртом и другими дезинфицирующими средствами. Все остальные были свежее росы, легче воздуха – как будто они и не пили вовсе. И аппетит у них был в норме, да и лица не такие отекшие.
– Мы когда в общаге собирались, сидели так культурно, не шумели почти. Ну там все вообще шумят, поэтому относительно них, мы то и не шумели вовсе. Постоянно проверки шерстили пьянствующие комнаты. То есть все комнаты вообще. Но у нас был способ, как не попасться. Знаешь систему сигнальных огней? В древности так делали: через каждые несколько километров ставили вышки…
– Ты меня за дауна держишь что ли? Знаю я, как сигнальные огни работают. – перебил Никита.
– Да погоди ты, мне интересно же. – осадил Никиту Женя.
– Так вот,
– Как?
– Ну как-как. "Шухер", "Атас" и прочее вперемешку с матами. Как же тут не материться? Удовольствие все прервали. А если кто с дамой был? Я помню, сидел такой весь франт, девчонку обрабатывал. Тут проверка. Мы от страха аж протрезвели. Как комендантша ушла, так мы и прекратили посиделки. Она не такая уж симпатичная оказалась, даже напротив.
– Как же ты так не заметил вначале вписки, что она не огонь?
– Да я ее уже подбуханный зацепил, пошел с корешем на курилку после бутылочки, он там себе компашку нашел и свалил, а я эту девчонку зацепил и повел в хоромы. На самом деле, слава всему пантеону, что уберегли меня от той крокодилицы. Вообще, как напьюсь, так становлюсь слаб на передок, в этом моя проблема.
– На задок слаб не становишься? – Никита ударил Лешу в плечо и засмеялся, вместе с подхватившим Женей.
– Как ты?
– Хорошо, спасибо, что спросил. Сам как?
У Леши не получилось метнуть стрелку.
– Иди в задницу. Про что я говорил? А, так вот. Что мы только в общаге не делали: по лестницам варанами ползали, через окна на простынях выпивку на четвертый этаж затаскивали. Даже в душ когда ходили, то все вентили оторвем и местами поменяем. Кстати, кто в душе в общаге не мылся – жизни не видел. Сказка, а не душ. Просто струя толстенная херачит по тебе с потолка, мойся как хочешь. Еще и коллективно моешься. Кабинки – просто разделенные стенками друг напротив друга. Дурь. Поворачиваешься, а на тебя волосатый дядька пялится, пока причиндалы моет. Как в тюрьме, ей богу. Но в мужском еще куда не шло. В женском страшнее ада, мне девчонки рассказывали. Заходишь в кабинку после какой-нибудь бабилы, а там прокладка использованная на стене прилеплена. Я думаю, что это не специально было прилеплено. Просто после использования ее обычно скручивают, чтобы выкинуть. Наверное, тут тоже самое, просто скрученную приклеили, забыли, а она из-за воды распрямилась.
Никита и Женя смотрели на Лешу с улыбками до ушей, периодически выстреливая слюнями от смеха в кулак.
– Вы тупые что ли? Вы с девушками никогда не жили? Они все так делают.
– На стены в душе клеят? – Никита не унимался, доводя Женю до слез.
– Скручивают! Долбанные девственники, ничего я вам больше не скажу.
Никита и Женя шли, держась за животы. Через пару минут они успокоились.
– В квартире, конечно, таких проблем нет. – Начал Никита.
– У тебя вообще похожих проблем нет, ты единственный раз наедине с девочкой был еще в детском саду, когда вы с ней договорились друг другу свистелки-перделки показать. Только она тебя развела, ты ей показал, она над стручком посмеялась и убежала всем девчонкам рассказывать.