Смена
Шрифт:
– Андре-е-е-ей!
– Прекрати, прошу!
– Андрей!
– Спасите меня, помогите! Люди!
– Андрей, что с тобой? Ты в своем уме?
Он разомкнул веки. Адская боль улетучилась, колени не были раздроблены, брюки вмиг стали сухими и чистыми. Он стоял посреди площадки. Дети его боязливо обходили, а родители оборачивались, шушукались.
– Я все понимаю, ты любишь всякую чепуху вытворять, но это уже слишком…
– Витя? – уже не веря во все происходящее, робко спросил Андрей.
– Да. Слушай, если тебе хочется покричать, иди домой лучше покричи. На тебя уже все прохожие смотрят. –
– А баба? Огонь, вопли, слезы, где это все? Вить, че сейчас было?
Андрей грузно задышал, стал водить головой по сторонам, не обращая ни на кого внимания. Даже на своего внезапного спасителя. Старуха исчезла, будто ее здесь никогда и не было. На месте, где сейчас должен был стоять обуглившийся труп, как прежде лежал обычный снег. Ничего больше.
– Слухай, мой тебе совет, иди домой лучше, шо-нибудь хлебани. Чая горячего с медом и баранками выпей. Вид у тебя больной. Шо с тобой?
Андрей растерянно кивнул головой. И абсолютно молча, не проронив ни слова на прощание, пошел в сторону своего подъезда. Нужно успеть еще вещи собрать…
Глава 3. ДОРОГА
Ветер противно свистел за окном, приглашал в новую жизнь, навстречу относительно сомнительным приключениям. Для Юли это означало, что пора откинуть свою подушку, так крепко обнятую несколькими мгновениями ранее, в сторону и наконец встать с кровати. На любимую фразу: «Еще пять минуток» времени уже не оставалось.
Она лениво поднялась с кровати. Дома царила умиротворенная тишина. Юля вспомнила, как мама говорила ей вчера вечером, что их днем позвали друзья в гости.
– Д-д-ру-гая! – подал голос одиноко постукивающий клювом по клетке попугай с другого конца квартиры.
Заговорил он недавно, хоть и завела его Юля лет семь назад. Жаль, что попугаи умеют лишь повторять услышанное, а не говорить то, о чем они на самом деле думают.
В сумерках вечно завешанных штор она быстро накрасилась – благо утренние стрелки у глаз все еще просвечивались. На всякий случай проверила чемодан с рюкзаком, которые она успела собрать еще со вчерашнего вечера. Заглянула в клетку Кеши: корма достаточно, вода свежая.
– Вс-еле-н-н-а-я! – восторженно прочирикал тот, словно пытаясь сделать своей любимой хозяйке комплимент.
Договорившись встретиться по дороге с Катей и выйдя на улицу, она отправилась в школу. Легкий ветерок, будто старый приятель, увязался за ней, подталкивал в спину, навстречу новым впечатлениям.
Юля с Катей подошли раньше всех, за тридцать минут до обговоренного времени. На крыльце их уже ждала классная.
– Девочки, подходите сюда! – помахала им Елена Александровна. – Вы в списках первые, так что далеко не уходите, через минут двадцать-тридцать автобус должен уже подойти…
На улице начинало снова морозить, поэтому они решили подождать внутри школы. Через несколько минут Юля могла наблюдать через окно, расположенное по всей длине стены фойе, как один за другим подходили остальные: Витя, смешно поправляя свою шапку-ушанку одной рукой и неся во второй свою сумку с вещами; Миша и Леня, шедшие вместе. Они о чем-то увлеченно болтали, Миша
В отличие от Лени, Мишу Юля знала давно, еще с далекого детского сада. Высокий, очень симпатичный и самодовольный Миша старался быть всегда рядом. В целом они отлично ладили. Вопрос о чем-то большем вечно умалчивался. Юля стеснялась этого, первый шаг никогда не делала, да и в целом мало кому открывалась полностью. Страх перестать быть любимой и манящей в глубине души сдерживал ее истинные желания.
Затем подтянулся Саша, после Настя с Лизой – лучшие подружки, не разлей вода. Голова одной была полностью забита японскими комиксами, второй – маниакальным беганием за школьными оценками. Возможно, как раз поэтому Лизе удавалось все еще держаться на доске почета, в отличие от Юли. Лишние несколько четверок в конце десятого класса отняли у нее последнюю надежду на красный аттестат. Но все же понять до конца Лизину философию выпрашивания фальшивых циферок в журнале любыми способами не удавалось даже такой, всюду правильной Юле.
И вот, все в сборе. Каждый подошел, кроме Андрея.
Остальные тоже прислушались к совету Елены Александровны, решив подождать автобус в тепле.
– Привет! – еще не успев скинуть с себя куртку, обнял ее Миша. – Рад тебя видеть.
Миша внимательно обвел Юлю взглядом, стараясь найти тему для разговора, не замечая стоящую рядом с ней Катю.
– Привет, Кать. – Он уже привычно пожал ей руку, продолжив выбирать следующую трек в своем плейлисте.
Катька была в меру скромной, но очень закрытой девушкой, искренне ценящей личное пространство. Никого не подпуская на близкое расстояние, держа дистанцию, в отличие от периодических, на ее скромный взгляд, выходок Юли.
– А Андрей где? Все здесь, только его нет. На сообщения не отвечает, – в полтона проговорила Юля.
– В душе не чаю, может опаздывает, может еще что-то. Сама его знаешь, не меняется. – Миша пожал плечами, наконец убрав свои наушники из ушей.
В разговор втиснулся Леня.
– Как по мне, поездочка будет веселой! – Он приоткрыл рюкзак. В небольшом отверстии потертого жизнью рюкзака поблескивал бутылек водки. Юля улыбнулась, хотя сама прекрасно понимала, что пить она ни в коем случае не будет. Особенно после того раза… (Разве что по праздникам она могла себе немного позволить выпить.) Да и Миша, вроде, тоже не был любителем. Зачем ему водка? Если только в одного пить. В одно горло – фу, глупость такая.
– Я считаю, это здорово, что у нас получилось выиграть эту поездку. У меня рядом с лагерем этим подруга работала, слышала, мол там даже баньку с бассейном построили, – Миша аккуратно приобнял Юлю за талию. Та ревниво вздохнула, но сопротивляться не стала – прижалась поближе.
– Банька – это хорошо… Отец бы мой оценил. – Юля бросила взгляд на заиндевевшее окно.
Елена Александровна в своей привычной размеренной манере зашла ко всем в школу.
– Все, автобус уже на месте, выходите. В салон возьмите только самое необходимое – воду там, покушать что-нибудь, разберетесь в общем, уже взрослые. – Она сделала особый акцент на последнее слово и взглянула на Леню. Похоже, сомнение в этом вызывал не только его рост, былые «заслуги».