Смерть и солнце
Шрифт:
Голос наследницы звенел от возмущения. Крикс подумал, что сказали бы придворные, услышав, что их будущая королева изъясняется, словно подвыпивший мастеровой. Это же надо, "Хегга с два"!..
Элиссив ткнула его локтем в бок.
– Смотри, смотри - хватает ее за руку… Вот ведь урод! Надеюсь, Альверин его убьет, когда узнает.
Лейде и в самом деле приходилось нелегко. Даже такому неопытному зрителю, как Крикс, было отлично видно, что назойливые приставания сидевшего с ней рядом Эймерика девушке совсем не по душе. Окажись на ее месте сама Лисси - и на голове у сэра Эймерика уже красовалась бы ближайшая серебряная соусница со всем содержимым. Но леди Гефэйр ничего подобного не делала - только смотрела в сторону, слегка отвернув голову от своего соседа, и старалась незаметно отодвинуться подальше от него, пока
– Не понимаю, почему никто не удосужится поставить Флаэна на место?
– продолжала злиться Лисси.
– Что они там все, ослепли, что ли?..
– Ладно, сейчас что-нибудь придумаем, - пообещал "дан-Энрикс". И, прежде чем Лисси успела поинтересоваться, уж не собирается ли он вызвать Финн-Флаэна на поединок, Рикс оставил свою собеседницу одну, а сам, лавируя между идущих с кухни слуг, направился к столу на возвышении. За спиной у большинства гостей тоскливо перетаптывались с ноги на ногу оруженосцы и пажи, следившие за тем, чтобы кубки их лордов были полны, а полотняные салфетки заменялись чистыми после очередной перемены блюд. Праздничный ужин продолжался уже больше часа, так что оживление мальчишек, часть которых оказалась в императорском дворце впервые в жизни, понемногу начали сменять усталость и апатия. Взглянув на них, Крикс отдал должное великодушию мессера Ирема, не требующего, чтобы "дан-Энрикс" точно так же клевал носом от тоски за спинкой его кресла.
Заметив слугу, несущего запотевший серебряный кувшин с вином, которое, по-видимому, опускали на веревке в ледяной колодец, чтобы хорошенько охладить питье, "дан-Энрикс" преградил ему дорогу и, пробормотав "Позвольте…" завладел кувшином прежде, чем слуга успел опомниться. Целеустремленно преодолев последние десять шагов, отделяющих его от кресла Эймерика, Крикс остановился за его плечом, и со словами "Кажется, ваш кубок опустел, мессер Финн-Флаэн. Разрешите, я налью вам этого вина…", перевернул кувшин, но не над кубком, а над нежно-кремовым колетом молодого лорда.
Эймерик Финн-Флаэн конвульсивно дернулся от ледяной струи.
– Ты что, сдурел?!..
– взвыл он, добавив парочку определений, совершенно не употребимых за обеденным столом.
– Ах, до чего же я неловок!
– с трудом сдерживая смех, выдавил Крикс.
– Простите, лорд… я сейчас все исправлю.
Он схватил салфетку, притворяясь, что действительно намерен промокнуть ей безнадежно испорченный праздничный костюм Финн-Флаэна, но Эймерик отбросил его руку с силой, которой южанин от него никак не ожидал.
– Да кто ты вообще такой?
– зверея, спросил Эймерик, сверля оруженосца коадъютора глазами. С этого расстояния Крикс различил, что взгляд аристократа был бессмысленным и мутным - видимо, он слишком много выпил, чем и объяснялись его навязчивые приставания к соседке.
– И какие фэйры тебя понесли мне помогать?
Впервые с той минуты, когда он задумал свою шутку, Крикс почувствовал, что попал в затруднительное положение. Ответить на последний вопрос Флаэна было не так-то просто, а сын лорда Филомера продолжал смотреть на него с пьяным бешенством в глазах. "Дан-Энриксу" стало слегка не по себе. Дело могло принять довольно скверный оборот, но, к счастью, тут в их разговор вмешались.
Мессер Ирем, которого отделяло от Финн-Флаэна несколько кресел, наконец-то соизволил обратить внимание на происходящее и устремил на сына лорда Филомера изучающий взгляд светло-серых глаз.
– Сэр Эймерик, - сказал он негромко, но с такими интонациями, что все разговоры на их стороне стола мгновенно стихли.
– Мне показалось, что вы только что ударили моего оруженосца. Если у вас есть к мальчику какие-то вопросы, можете задать их лично мне. Уверен, мы столкуемся.
Будь Эймерик Финн-Флаэн трезв, он бы, наверное, раз пять подумал, прежде чем лезть на рожон. Теперь же он уставился на рыцаря и с пьяным вызовом спросил:
– Так значит, этот криворукий полудурок - ваш оруженосец? Почему тогда он решил не вам, а мне вылить за шиворот кувшин вина?..
– Я тоже бесконечно удивлен, мессер Финн-Флаэн. Никогда не думал, что нас с вами можно перепутать, - очень вежливо ответил коадъютор, глядя на аристократа с нескрываемым презрением. Крикс чуть было не фыркнул и сдержался только потому, что продолжать дразнить
Вечером, когда все гости разбрелись по залам, а Элиссив, хлопая в ладоши, объявила, что теперь они сыграют в прятки, Крикс отнекивался до последнего. Но Элиссив и ее смешливая, разряженная в шелк и бархат свита не желали принимать отказов. Крикса теребили, словно куклу, уговаривали, льстили - все это под аккомпанемент непрекращающегося хихиканья. Оруженосцу коадъютора подумалось, что дюжина подруг Элиссив вела себя точно так же, как лаконцы-второгодки, изловившие в саду ежа. Плошки с украденным на кухне молоком ему, конечно, не совали, но в остальном сходство было почти полным. Ежа, по крайней мере, в свое время выручило появление мастера Хлорда, объявившего, что колокол звонил к отбою полчаса назад, и все желающие пробежать три лишних круга завтра на разминке могут оставаться в парке, остальные же должны вернуться в башню раньше, чем он сосчитает до пяти. У Крикса шансов на спасение не было вовсе - разве что в комнатах Лисси появился бы сам коадъютор и увел его с собой. Но сэра Ирема, беседующего с послами Аггертейла в главном зале, мало занимало, как проводит время его оруженосец. "Развлекайся", - бросил он "дан-Энриксу" в самом начале вечера, и отошел, предоставляя энонийца самому себе. Возможно, он бы не был так спокоен, если бы способен был предположить, что Риксом завладеет неуемная Элиссив и ее хихикающие приятельницы. Дочь Валларикса была последним человеком на земле, кого могла бы посетить трезвая мысль о неуместности присутствия "дан-Энрикса" в их небольшой компании, где больше не было ни одного мужчины или юноши.
– Играем! Тот, кто водит, получает выкуп с каждого, кого найдет, - провозгласила Лисси тоном Мельсского оракула. Крикс уже собирался уточнить, о каком выкупе шла речь, но сразу несколько пар рук схватили мальчика за праздничную бархатную котту, завязали глаза чьим-то шелковым надушенным шарфом и принялись вертеть, словно волчок, чтобы ему труднее было разобраться, куда убегают остальные игроки. У Крикса в самом деле закружилась голова, хоть и не от усилий весело смеявшихся девчонок, а от запаха духов, сознания нелепости происходящего и мысли, как он сейчас должен выглядеть со стороны - растрепанный, в стоящей колом праздничной одежде и чувствующий себя крайне неуютно без привычной тяжести меча на перевязи. Носить красивые и дорогие вещи с победительной непринужденностью аристократа энониец так и не привык. Он был бы только рад возможности надеть привычный холст и шерсть, если бы коадъютор не сказал - самым категоричным тоном - что его оруженосцу не пристало выглядеть, как пугало, во всяком случае, тогда, когда он появляется на людях в обществе сеньора. Сам "дан-Энрикс" полагал, что лучший способ выглядеть как пугало - это носить непривычную и неудобную одежду. Но, к несчастью, спорить с сэром Иремом всегда бывало крайне затруднительно, поскольку каларийский лорд не утруждал себя выслушиванием чьих-то возражений.
Немало поблуждав по закоулкам и празднично освещенным лестницам дворца, Крикс заглянул в очередную гостевую спальню, выглядевшую огромной, как конюшня. Войдя внутрь, он прикрыл за собой дверь и сделал несколько шагов вглубь комнаты. Ему почудилось, что одна из тяжелых бархатных портьер едва заметно колыхнулась, и оруженосец коадъютора решительно направился туда. Чутье подсказывало, что на этот раз он не ошибся. Крикс уже собрался выпалить - "нашел!" или что-то еще в подобном роде, но, когда он увидел, кто стоит в оконной нише, все слова мгновенно вылетели у него из головы, а сердце гулко бухнуло о ребра - он и сам не понимал, от радости или от ужаса. В глубокой нише за портьерой, прислонившись в каменной стене, стояла Лейда Гвенн Гефэйр.