Смерть и солнце

Рэйда Линн

– Я знаю не так много, - предупредил "дан-Энрикс", пытаясь вспомнить разговоры, слышанные накануне в Ордене. Естественно, во всех услышанных им версиях симпатии рассказчиков оказывались на стороне лорда Ирема. У Крикса было свое собственное мнение на этот счет, но сейчас он решил придерживаться фактов.

– Ну… Как вам, наверное, известно, Хоббарды - давние вассалы Дарнторнов. Мессер Ирем как-то раз беседовал с Лан-Дареном и сделал пару замечаний о молокососах, которые цепляют перевязь и шпоры, не успев побывать ни в одном сражении. Ульфину Хоббарду, который был при этом разговоре, меньше месяца назад исполнилось семнадцать лет, после чего он прошел свое Посвящение. И на войне он раньше не бывал… ну, одним словом,

он решил, что Ирем намекает на него. Он никому ни слова не сказал, а вечером явился в "Черный дрозд" с тремя свидетелями и сказал, что вызывает коадъютора на поединок. Ирем в это время ужинал и, говорят, сначала очень удивился. Он сказал: не помню, чтобы я чем-нибудь оскорбил вас лично и этих троих господ. Хоббард почти дословно повторил ему все то, что слышал во дворце, а после этого спросил, не хочет ли сэр Ирем взять свои слова назад. Мне кажется, вполне возможно было решить дело миром. Но сэр Ирем… в общем, он сказал: "То, что у вас хватило глупости принять все это на свой счет и явиться ко мне с вашим нелепым вызовом - лучшее доказательство того, как опрометчиво возводить в рыцарское звание подобных сопляков". Такого Хоббард, разумеется, стерпеть не мог. Его свидетели потребовали у мессера Ирема назвать условия будущего поединка. А коадъютор только рассмеялся и сказал, что все зависит от того, как именно они намерены с ним драться - вместе или по отдельности.
– Крикс помолчал, и сделав над собой усилие, признал - Мне кажется, что он нарочно выводил их из себя. Они как раз повздорили с Дарнторном на Совете, и, думаю, сэр Ирем просто захотел на ком-то отыграться. Он ведь не мог не понимать, что ни один нормальный человек не сможет без конца терпеть его издевки. Хотя, разумеется, со стороны Ульфина Хоббарда было ужасно глупо затевать в трактире драку.

Лисси рассмеялась.

– "Глупо" - это еще слабо сказано! По-моему, когда через неделю после Посвящения тебя макают головой в подливку, можно сразу бросать мысль о рыцарстве и уходить к Безмолвным Братьям.

Лейда тоже прыснула но, посмотрев на огорченное лицо "дан-Энрикса", послала ему виноватую улыбку.

– Лучше бы сэр Ирем обошелся так не с этим Ульфином, а с лордом Дарнторном, - заметила она. "Дан-Энриксу" эта идея показалась исключительно разумной. Глава Круга лордов не внушал ему никакой симпатии, зато оруженосец коадъютора испытывал к невольное сочувствие в злосчастному мессеру Хоббарду. Когда-то, только начиная свою службу сэру Ирему, Крикс сам не мог отделаться от мысли, что любой нормальный человек, имеющий хотя бы каплю самоуважения, в первый же день общения с его сеньором страстно возжелал бы вызвать рыцаря на поединок. Или просто потихоньку придушить, пока тот спит.

Лейда Гефэйр между тем задумчиво заметила:

– А все-таки, будь я на месте этого Ульифина Хоббарда, я никогда не стала бы вести себя так безрассудно. Да и вообще, я не могу себе представить, чтобы какая-то девушка так разозлилась из-за нескольких случайных слов, которые к тому же были сказаны не ей. Но почему-то как раз те, кто поступает так, как Хоббард, потом называют женщин слабовольными и не способными держать себя в руках.

– Я никогда не думал ничего подобного, - заверил Рикс. Лейда внимательно посмотрела на него.

– Я знаю. Лисси как-то рассказала мне, как вы с ней в шутку фехтовали в Гобеленном зале. Скажи, "дан-Энрикс": если бы ты не должен был отправиться с мессером Иремом в Каларию, ты… мог бы научить меня владеть мечом?

– Тебя?..
– от изумления Крикс даже позабыл об этикете.

Он невольно покосился на тонкие руки Лейды, с узкими ладонями и длинными, тонкими пальцами. Крикс попытался представить, как она сожмет этой ладонью рукоять меча, и ему сделалось не по себе. Но говорить об этом было не вполне уместно, и «дан-Энрикс» задал девушке единственный вопрос, пришедший ему в голову:

– Почему я?

–

Я бы могла учиться фехтовать вместе с Элиссив, но отец на это никогда не согласится. Он считает, женщине не подобает браться за оружие. Однажды я спросила у него: почему, в таком случае, наследниц в королевских семьях учат обращению с мечом?.. И он не смог ответить. Но мне кажется, что ни один человек, будь он королем или простолюдином, не сможет чувствовать себя по-настоящему свободным, пока он не в силах защитить себя. Да и других, если на то пошло… Так что, ты согласился бы меня учить?

– Я мог бы попытаться. Но, боюсь, у нас бы ничего не вышло. Я ведь сам ничего толком не умею, - извиняющимся тоном сказал Рикс.

– Ну конечно!
– перебила Лисси, закатив глаза.
– Не слушай его, Лей. Лорд Ирем хвалит его всякий раз, когда беседует с отцом.

Крикс вскинул изумленный взгляд на Лисси.

– Мессер Ирем?.. Хвалит?..

– Что тебя так удивляет?.. Например, позавчера он говорил отцу, что у него никогда раньше не бывало такого способного ученика.

Кровь бросилась "дан-Энриксу" в лицо. Он вспомнил о довольно редких, и, по сути, бесконечно унизительных уроках фехтования, которые время от времени давал ему сэр Ирем, и решительно ответил:

– Лисси, ты, наверное, что-нибудь путаешь. Когда мы с ним сражались в прошлый раз, я смог достать его всего два раза. За все полтора часа.

– Ха! Ну, тогда все понятно. Ты не думал, сколько человек бы вовсене смогли его достать?
– резонно возразила Лисси.
– Можешь быть уверен, он тобой доволен. Я собственными ушами слышала, как Ирем говорил, что у тебя прекрасный глазомер и твердая рука.

– Вот, значит, как?.. А мне он говорит: "Почти не хуже, чем обычно", - отозвался уязвленный Крикс, довольно узнаваемо изобразив скучающие интонации мессера Ирема.

Лейда Гефэйр опустила голову, пряча невольную улыбку, тогда как Элиссив беззастенчиво расхохоталась.

Они проболтали таким образом не меньше двух часов, и, возвращаясь в Адельстан, южанин чувствовал себя до неприличия счастливым. Лейда явно не стремилась выходить за Альверина. И вдобавок она попросила его научить ее владеть оружием. Если бы не отъезд в Каларию, они бы виделись довольно часто, и тогда – как знать?..

На дворе стоял конец апреля, небо над столицей было пасмурным и серым, но южанину хотелось рассмеяться в голос, или на глазах у всех пройтись по лужам на руках, или немедленно совершить что-нибудь еще более безумное. Казалось, если этого не сделать, то бурлившее в нем торжество попросту разорвет его на мелкие куски.

– Подай мне полотенце.

Крикс перевел взгляд на коадъютора и озадаченно нахмурился, пытаясь уяснить, чего тот хочет от него и почему не в состоянии оставить его наедине с собственными мыслями хотя бы на минуту. Рыцарь возвел очи горе и плеснул в лицо южанину полную пригоршню воды. Крикс изумленно вздрогнул, ощущая, как холодные щекочущие струи пробираются ему за шиворот.

– Полотенце, Рикс, - напомнил Ирем.

Несмотря на серьезное лицо, серые глаза коадъютора смотрели с нескрываемой веселостью, как будто бы он знал или, во всяком случае, догадывался, о чем так глубоко задумался его оруженосец. По лицу рыцаря и его по короткой светлой бороде текла вода, волосы надо лбом тоже были влажными. Досадуя на самого себя, Крикс подал лорду полотенце, которое держал в руках, и, выйдя из шатра, привычным жестом вылил воду из таза на примятую траву. И только потом сообразил, что для начала следовало бы умыться самому. Зная по опыту, что в следующие часы у него вряд ли выдастся хотя бы четверть часа времени, чтобы сбегать к протекавшему в пятидесяти шагах от их лагеря ручью, Крикс понял, что придется обойтись тем умыванием, которое устроил ему калариец.