Смерть и солнце
Шрифт:
Прозвучало это буднично, без всякой злобы. Этот тон и мимоходом брошенное слово "эсвирт" - "раб" - задели Лара в десять раз сильнее, чем недавняя подножка. Темноволосый парень, опрокинувший его на землю, был чем-то похож на Рикса - в нем, как и в оруженосце коадъютора, за целый стае было видно будущего воина. Если бы кто-нибудь поставил обоих мальчишек рядом, они вряд ли показались бы особенно похожими, и все-таки во всем - в посадке головы, во взгляде и походке виделось нечто неуловимо общее. Взрослому мужчине оба еле доставали до плеча, но достаточно было взглянуть на широкие, костистые запястья, чтобы прийти к выводу, что человеку с такими руками с ранних лет привычен меч. По разумению Линара, именно такой мальчишка мог бы оказаться другом Рикса. А между тем друг с другом эти двое здорово не ладили. Это Лар понял еще в самый первый день, когда они столкнулись в лагере. Лар тогда шел за Криксом, как всегда, отчаянно стараясь не отстать, а этот парень стоял
В тот раз "дан-Энрикс" и тот парень, которого он назвал "Дарнторном", разошлись, не сказав друг другу ни слова, и Линар, последовавший за южанином, не осмелился расспрашивать, кто это был и в чем причина их взаимной неприязни. Если с сэром Иремом все было совершенно ясно - тот едва терпел присутствие Линара и уж точно не желал бы, чтобы тот все время путался у него под ногами, то Рикс как будто не имел ничего против того, что Лар повсюду следует за ним, словно привязанный. Линар боялся лишний раз привлечь к себе его внимание, чтобы южанин, спохватившись, не прогнал его. Или не стал смотреть с тем же усталым раздражением, которых всякий раз при виде Лара морщился точь-в-точь как человек, который не привык смотреть себе под ноги и случайно наступил на кошку. Совсем по-другому вел себя "дан-Энрикс" - может быть, из-за того, что ему не приходилось держать в голове десяток дел одновременно. Лару энониец нравился, хотя непредсказуемые и порывистые манеры Рикса всякий раз сбивали его с толку. Даже после нескольких недель знакомства Лар не очень представлял, что за человек - оруженосец коадъютора, и чего от него можно ожидать.
Сейчас Лар запоздало пожалел, что не спросил "дан-Энрикса" о том, кто такой этот Дарнторн. Было очевидно, что темноволосый сшиб его на землю не только от скуки, но и потому, что видел его в обществе оруженосца коадъютора. Еще очевиднее было то, что Дарнторн с куда большим удовольствием проделал бы такую шутку с самим Риксом.
Руки у островитянина горели от вдавившихся в ладони камешков. Лар поднялся на ноги и выпалил:
– Я не эсвирт!..
Голос постыдно дрогнул.
– Сопли подбери, - велел Линару спутник Дарнторна, подходя ближе.
– И катись отсюда, нечего шататься у шатров. А то еще сопрешь чего-нибудь.
Лар покраснел от незаслуженного унижения и от мучительного осознания собственного бессилия. Но не успел он выдумать какой-нибудь ответ - и, вероятно, получить по шее уже по-настоящему - как из-за ближайшего шатра вышел "дан-Энрикс". Заметив Линара, он ускорил шаг и через несколько секунд остановился рядом. Друг Дарнторна, посоветовавший Лару убираться, сплюнул себе под ноги, чуть не попав на сапоги "дан-Энрикса". Южанина он явно недолюбливал еще сильнее, чем его приятель. Несколько секунд все трое молча мерили друг друга недоброжелательными взглядами.
– Слушай, Льюберт, тебе что, заняться больше нечем?..
– грубо спросил Рикс, привычным жестом сунув пальцы рук за пояс.
– Когда тебе в следующий раз захочется к кому-нибудь цепляться, подбери себе противника по росту.
Льюберт презрительно сощурился.
– А я все думал – где же наш герой, защитник слабых и обиженных, - сказал он своему приятелю, проигнорировав слова "дан-Энрикса". Скучающие интонации наверняка были поддельными; Лар мог поклясться, что заметил в глазах Льюбета азартный огонек. Но, не считая этого, Дарнторн ничем не выдал, с какой радостью он предвкушает ссору. Создавалось впечатление, что эта ленивая, надменная небрежность была у него в крови. Лар еще никогда не видел настоящего аристократа ближе, чем за добрых сто шагов, но сейчас смутно чувствовал, что Дарнторн сродни вельможам, чьи роскошные кортежи изредка можно было увидеть на широких улицах Росанны.
– Я смотрю, тебе еще не надоело корчить из себя странствующего рыцаря?…
Линар поежился. Вводные фразы, заменяющие в таких случаях приветствия, были произнесены. Линар часто видел подобное на Филисе, когда компании мальчишек из разных кварталов сталкивались на углу двух улиц и принимались всячески насмешничать, накручивая себя перед предстоящей дракой. Самого Линара никто в таких случаях не замечал - он мог спокойно пройти мимо двух враждующих мальчишеских
Сердце Линара сжалось. Если будет драка, то "дан-Энриксу", который сейчас был один против двоих, наверняка не поздоровится. Лар понимал, что от него самого проку будет немного, и горько жалел о той минуте, когда вообще решился выйти из шатра.
А вот "дан-Энрикс" будто не осознавал их положения.
– Пошли отсюда, - коротко велел он Лару, словно энонийцу даже в голову не приходило, что уйти им не дадут. Эта необъяснимая самоуверенность "дан-Энрикса" порой почти пугала Лара. Вот и на сей раз Рикс прошел мимо Льюберта так близко, что чуть не задел его плечом, однако, к удивлению Линара, тот не сделал ни одного движения, чтобы остановить южанина. Даже слегка посторонился, чтобы дать ему пройти.
Лар ничего не понял, кроме главного - каким-то чудом ссору удалось замять. Придя в себя и догадавшись наконец захлопнуть удивленно приоткрытый рот, он поспешил за Риксом.
– С чего тебе вдруг в голову взбрело бродить по лагерю?
– мрачно осведомился тот, когда они немного отошли.
– А главное, какие фэйры тебя понесли к шатру Дарнторна?..
Лар виновато заморгал. Он сам не знал, что отвечать. В действительности ему просто захотелось наконец-то ощутить себя свободным человеком, тем, кто может однажды утром взять и пойти туда, куда ему захочется, ни у кого не спрашивая позволения. Отчасти в этом был виноват сам "дан-Энрикс". Наблюдая за ним две последние недели, Лар проникся непоколебимым убеждением, что энониец никого и ничего на свете не боится. Достаточно было вспомнить, как он спорил с коадъютором в тот самый день, когда привел Линара на корабль. У самого Лара при одном лишь взгляде в льдисто-серые глаза рыцаря язык мгновенно прилип к небу, а взгляд уткнулся в собственные грязные босые ноги. Оставалось совершенно непонятным, как южанину удается так уверенно держаться в разговоре с рыцарем, да еще и смотреть прямо на сюзерена дерзкими зеленоватыми глазами. Даже о войне с такийцами "дан-Энрикс" говорил с азартом, будто совершенно не боялся умереть. Линара это повергало в суеверный ужас.
– Я же не знал… - пробормотал он.
– Ну так запомни и держись подальше от всех мест, где кто-то носит такой знак, - Крикс дернул головой в сторону черно-белого штандарта с поднявшимся на дыбы единорогом.
– Это герб Бейнора Аракса Дарнторна. Он один из лордов, возглавляющих поход, - пояснил Рикс с едва заметным отвращением.
– С его племянником ты уже познакомился. А парень с лошадиным лицом и каштановыми волосами - это Грейд Декарр. Он всегда вертится где-нибудь рядом с Дарнторном… у нас в Лаконе говорят, что, когда Льюберт скалит зубы, Грейд кусается. По сути верно. Если не желаешь неприятностей, держись от этой парочки как можно дальше. И от остальных, кого хоть раз увидишь с Льюбертом. Я слышал, что лорд Бейнор притащил сюда всю троицу. Племянничка - чтобы Льюс заработал себе рыцарские шпоры, а Декарра с Тинто - чтобы те прислуживали ему в качестве пажей.
Линар кивнул, хотя не понял больше половины.
Отпущенная лордом четверть часа давно истекла, и Крикс немного пожалел, что пропустил начало военного совета. Когда энониец проскользнул внутрь шатра, оставив Лара ждать снаружи, коадъютор говорил:
– …Дан-Хавенрейм рассчитывает, что мы или попадем в их клещи, или должны будем отступить обратно к морю. Полагаю, мы поступим прямо противоположным образом. Вы, монсеньор Кейр, встанете с вашим отрядом в дельте Ины, чтобы задержать Бешеного принца с его шеддерами на болотах. Ну а мы сейчас же снимем лагерь и начнем двухдневный марш-бросок к Сокате. Если повезет, мы будем у Раш Лехта раньше, чем шпионы Хавенрейма донесут ему о нашем приближении, и он подставит нам незащищенный фланг. Но даже если нет, то айшериты обязательно запаникуют, полагая, что мы продвигаемся к Тронхейму. Мы станем держаться к северо-востоку от Тинхэл Окрос, или, как ее здесь называют, Бронзовой гряды, чтобы до последнего сохранить видимость того, что мы намерены дать генеральное сражение, а сами уклонимся от прямого столкновения и вместо этого займем Сокату.