Смертельный эксперимент
Шрифт:
Больше всего мне нравится играть с их домашними питомцами.
Собаки и другие животные не представляют особых проблем, в отличие от кошек. Как только кошка меня обнаруживает, жизнь превращается в кошмар. Она постоянно смотрит на потолок и пытается найти ко мне дорогу. Каждую ночь она мяукает и фырчит на меня, и это не прекращается ни на минуту. Я очень люблю домашних животных, но как только хозяева дома, в котором я живу, заводят кошку, мне приходится срочно искать новое жилье. Иначе владельцы еженедельно будут посылать на чердак дератизаторов в поисках мышей.
Глава 60
На
Я проследил их до веселого ночного заведения в пригороде Атланты. Там было столько народа, что мне понадобилось не менее десяти минут, чтобы найти их в этой толпе. Они стояли среди зрителей, которые наблюдали за тем, как на сцене танцевали две мускулистые женщины под аккомпанемент самой громкой музыки, которую мне только приходилось слышать в своей жизни. Каждые тридцать секунд свет в помещении, похожем на пещеру, гас, и по стенам начинали шарить лучи лазеров и стробоскопов.
Место было просто идеальным.
Я встал за террористами, взял в каждую руку по шприцу и подождал, пока не выключится основной свет. В лучах стробоскопов я воткнул по игле им в задницу и отошел в сторону, когда они свалились на пол. Несколько человек закричали, но танец продолжался, музыка разрывала барабанные перепонки, и я вышел из заведения прежде, чем кто-то смог что-то понять.
Мое новое жилье было уже готово, но так как строительные работы еще продолжались, въехать в него я смогу только через несколько недель. Две недели я собирался посвятить тренировке Элисон. Мой обед с Калли и Эвой переносился уже несколько раз из-за репетиций и выступлений Эвы, но сейчас они твердо подтвердили нашу встречу в воскресенье вечером.
Так как у меня неожиданно образовалось три свободных дня, то я решил встретиться с доктором Надин Крауч в Джексонвилле, штат Флорида. За пять тысяч долларов и уик-энд на берегу океана Надин согласилась помочь мне подготовить Кимберли к известию о том, что ее отец жив.
Конечно, я мог бы связаться с Кимберли и раньше, но хотел сначала убедиться, что у моей болезни не будет рецидивов. Теперь же, когда я без всяких последствий для себя убил умирающего мужчину и двух террористов, я решил, что с этой точки зрения со мной все в порядке. Я хотел прямо сейчас начать возвращать Кимберли то, что недодал ей за эти три года. Но сначала мне надо было найти к ней подход, ведь не мог же я просто заявиться к ней со своим новым лицом и сказать: «Привет, Ким, это я, твой умерший папочка!»
Кимберли унаследовала все мое состояние – или, если говорить точнее, все мое состояние, которое было указано в завещании и сопровождающих документах. Естественно, что у меня были секретные тайники с наличными деньгами на тот случай, если мне придется сымитировать свою собственную смерть.
За все время моей работы в «Хоумленд секьюритиз»
– Я бы хотел, чтобы ты кое с кем встретилась, – услышал я голос Лу. – С доктором Надин Крауч. Она была психотерапевтом твоего отца.
– Мистер Келли, но здесь какая-то ошибка, – раздался голос Кимберли. – Мой отец ни за что не стал бы встречаться с психотерапевтом.
– Она видела его только несколько раз незадолго до его смерти, но у нее есть для тебя информация.
– Я не уверена, мистер Келли, что хочу ее услышать, – вздохнула Кимберли, подумав.
– Кимберли, тебе придется поверить мне на слово.
– Но вы ведь тоже знаете эту информацию, – заметила Ким, – вот и скажите мне сами.
– В любом случае Надин будет в Джексонвилле в конце этой недели, и, кроме того, давай согласимся с тем, что она лучше подготовлена для того, чтобы сообщить тебе эту информацию.
И Кимберли согласилась встретиться с Надин в холле гостиницы, в которой остановилась психотерапевт. Моя дочь появилась, как было условлено, и они обменялись несколькими ничего не значащими фразами. Наконец Надин предложила:
– Погода прекрасная, давай прогуляемся по пляжу и поговорим.
До этого мне не доводилось бывать на пляже в Джексонвилле, и он меня приятно удивил. Пляж располагался на барьерном острове на западе города: там был прекрасный песок, достойные, но не опасные, волны для сёрфинга и не так уж много людей. Надин, Кимберли и я шли в северном направлении, хотя я и держался в пятидесяти ярдах сзади них. Если вы заметили там крупного мужчину в кепке с логотипом штата Пенсильвания, солнечных очках и наушниках, то это был я. Наушники позволяли мне слушать разговор Кимберли и психиатра.
– Мы много раз говорили о тебе с твоим отцом, – сказала женщина.
– А может быть, сразу перейдем к той части, в которой вы скажете мне, что он жив? – предложила Кимберли.
– Прости, я не совсем поняла.
– Мой отец. Донован Крид. Он жив. Вы это знаете, и я это знаю. Так где же он и почему не связался со мной раньше?
Я не мог поверить своим ушам. Кимберли знает?
Надин тоже потеряла дар речи. Моя дочь стала оглядываться. Ей понадобилось пять секунд, чтобы обнаружить меня.
– Ну и видок у тебя, – смеясь, выкрикнула она.
Мы бросились навстречу друг другу по пляжу, как актеры в заурядном фильме сороковых годов. Когда мы уже были совсем рядом, она прыгнула мне навстречу, и я поймал ее на руки. И стал кружить ее вокруг себя так, как делал это, когда ей было года четыре, а она обнимала меня, как давно потерянного плюшевого медвежонка, которого неожиданно нашла.
Я осторожно поставил ее на ноги и осмотрел со всех сторон. Она стала старше, взрослее, но это все-таки была моя Кимберли. Она влепила мне пощечину.