Смертельный эксперимент
Шрифт:
– Давайте я помогу вам мыть посуду, – предложил я.
– Только не это, – сказала Эва. – Идите с Калли в кабинет и поболтайте там. А я присоединюсь к вам, как только закончу.
Калли проводила меня в кабинет.
– Ну и?.. – спросила она.
– Эва просто прелесть.
– Я же тебе говорила.
– Говорила. Послушай, Калли, если вы хотите пообжиматься прямо передо мной, так не сдерживайте себя; имей в виду, я не прочь.
– Пообжиматься? О боже мой!
Я посмотрел на нее. Может быть, Эва и очаровательна, но Калли не имеет себе равных. Она была одета в полосатые
80
Браслет назван так в честь теннисистки Крис Эверт, открытой лесбиянки.
– Похоже на то, что эти последние три года без меня ты совсем неплохо зарабатывала, – заметил я.
– Одинокой девушке приходится крутиться, – ответила она и замолчала. В ее глазах появилось что-то неуловимое, и выражение ее лица слегка изменилось.
Я был вне игры больше трех лет, поэтому мои рефлексы должны были притупиться. Может быть, они действительно чуть хуже, чем в мои лучшие дни, но инстинкт меня никогда еще не подводил.
– Ты думаешь о чем-то, о чем не хочешь говорить мне, – сказал я.
– Да.
Калли встала, подошла к окну и стала около него спиной ко мне. Я не торопил ее. Со своего места я мог видеть только небо, в котором отражались сполохи рекламы казино, поэтому вместо того, чтобы смотреть в окошко, я сосредоточил взгляд на безукоризненной попке Калли. Мне показалось, что это гораздо интереснее того, что я могу увидеть на улице. Три года назад я давал ей твердую десятку в своем рейтинге, но за эти годы она умудрилась стать еще красивее.
Наконец Калли повернулась ко мне лицом.
– Кэтлин, – сказала она.
– А что с ней такого?
– Они назначили дату свадьбы.
Это известие не должно было произвести на меня такой эффект. То есть, я хочу сказать, я уже знал, что они помолвлены. Однако у меня в голове неожиданно зазвучали слова Кимберли. Кэтлин заслуживает того, чтобы знать. Может быть, я и не лучший кандидат в мужья, но три года назад она выбрала меня, прекрасно зная, что на свете существуют мужчины лучше меня. И Эдди заслуживала лучшего отчима, но что, если ей был не нужен лучший в мире отчим? Может быть, я был нужен Эдди со всеми своими недостатками? Короче говоря: Кэтлин имела право выбрать.
Последнее, что я услышал от Калли, когда уходил, было:
– Если ты все еще хочешь Кэтлин, то поторопись.
А мои последние слова, которые я сказал Калли, были:
– Помнишь, когда ты была ребенком, после того, что с тобой случилось, ты часами смотрела на то окно?
– Конечно.
– Ты все пыталась понять, как переплетаются деревянные части рамы, из которых она была сделана.
Калли согласно кивнула.
– Ты еще говорила, что думала, что если тебе удастся это понять, то это будет тем якорем, зацепившись за который
– К чему ты ведешь?
– Я не очень эмоциональный человек.
– Что верно, то верно.
– Трудно поверить, правда? Мне почему-то захотелось узнать, смогла ли ты тогда это понять?
– Если да, то я этого не помню, – нахмурилась Калли. Она задумалась и отрицательно покачала головой. – А почему это пришло тебе в голову именно сейчас?
– Ты счастлива, – заметил я. – Я никогда не видел тебя такой счастливой раньше.
– Да, я счастлива. Но какое к этому имеют отношения деревянные пластинки и то, как они переплетаются в оконной раме?
– Просто тогда ты стояла на перекрестке. И решила идти вперед.
– И ты тоже так решил?
– Да.
Глава 62
В своей жизни я всегда придерживался теории, что все мы находимся в одном телефонном звонке от события, которое может изменить нашу жизнь. Это может быть такой же телефонный звонок, как тот, что завтра раздастся в квартире Кэтлин. Ей сообщат, что человек по имени Донован Крид дарит ее дочери необычный подарок. Деньги, которые позволят Эдди получить новое лицо и фигуру. И на этом лице и фигуре не будет никаких следов пожара, который ее изуродовал.
Все мы всего в одном телефонном звонке от жизненно важных событий. И это не обязательно должен быть именно телефонный звонок.
Это может быть мужчина, который, как я, стоит под дубом в парке и наблюдает, как девочка играет с крошечным щенком, например, мальтийской болонки. У девочки что-то не то с кожей. Вполне возможно, что это последствия ожогов. Сразу за девочкой мужчина и женщина наслаждаются долго откладывавшимся пикником. Они сидят на большом синем клетчатом одеяле и достают еду из плетеной корзинки. Женщина осторожно и с нежностью обращается с корзинкой, как будто это подарок от любимого, которого она потеряла. Одеяло и корзинка выглядят абсолютно новыми, как будто долго ждали, когда же ими наконец воспользуются.
Я притворился гуляющим, пока Кэтлин и Том ели и играли с Эдди и щенком. Было ясно, что они испытывают друг к другу чувства, которые в будущем позволят им стать идеальной семьей. В какой-то момент я даже решил уйти. Просто уйти и никогда больше не возвращаться. Потому что я ненавидел мысль о том, что я могу уничтожить Тома и разрушить тот зыбкий фундамент, который Кэтлин строила все последние три года.
Но еще больше я ненавидел мысль о том, что могу навсегда потерять Кэтлин и Эдди.
Я так рассчитал свой путь, что подошел к будке мороженщика одновременно с ними, и они все трое оказались передо мной. В руках у Эдди был тоненький поводок, к которому был привязан ее щенок. Я хотел чуть-чуть подождать, прежде чем входить в их мир, хотел вдохнуть запах волос Кэтлин и ее духов, услышать ее голос.
Я неподвижно стоял прямо за ними. Эдди повернула голову, улыбнулась мне, и мои колени чуть не подогнулись.
Я улыбнулся ей в ответ.
Я хотел сказать что-то вроде: «Какой у вас очаровательный щенок, мисс…» – но знал, что Кэтлин сразу же узнает мой голос, а я еще не успел услышать ее.