Смейся, Принцесса!
Шрифт:
– А как поживает Лилька? – быстро спросила я, желая перепрыгнуть на другую тему и узнать хоть что-нибудь о подруге. Неловкость подкралась и ко мне, голова пошла кругом, а тут еще я увидела Симку, которая делала знаки в сторону Славки, означающие: «Кто он? Не волнуйся, я не стану тебе мешать…»
– Хорошо, вышла замуж за Доню, ждут ребенка.
– Что?!! – наверное, мои глаза вылезли из орбит, потому что Славка вновь громко захохотал.
– Да там такая любовь! Лилькина родня чуть с ума не сошла. Мешали им, запрещали, ругались, только что избы друг другу не пожгли. А наши голубки восемнадцати лет дождались,
– Родня смирилась?
– А куда ж они денутся. – Славка пожал плечами и затушил сигарету. – Теперь имя ребенку придумывают, тоже войной друг на друга идут. Лилькины хотят необыкновенное, а мать с отцом Дони – попроще. Там еще предыдущее поколение подключилось, так что все девять месяцев пройдут в боях и осаде.
Я неотрывно смотрела на Славку, ловила каждое его слово и боролась с острым желанием вновь вцепиться в него. Убрав челку со лба, помолчав немного, он спросил будто невзначай, но его голос натянулся и зазвенел как тетива:
– А ты как поживаешь? Замуж еще не собралась?
С одной стороны, я поживала плохо (Клим, Эдита Павловна…), с другой – замечательно (Симка, Матвеев, Мария Ильинична, свобода…), поэтому я ответила коротко:
– Я ушла из дома Ланье и теперь живу сама по себе.
– Правда?
– Да, не сошлись характерами. – Я скривилась и вильнула в сторону: – Как ты здесь оказался?
– Проследил за тобой как-то от университета, а потом стал заходить сюда. Ты еще раз появилась… И вот теперь. Ну я и…
– Понятно, – я медленно кивнула. – А про Тамару Яковлевну что-нибудь знаешь?
– Твоя тетя…
– Вообще-то она мне не тетя, но это неважно, потом объясню.
– Как все запутано, впрочем, чему удивляться, кто бы мне тогда сказал, кем ты станешь, я бы не поверил. Тамара Яковлевна два года назад помешалась на жадности, и к этому еще добавилась мания преследования. – Славка покачал головой. – Кому ее барахло нужно-то? Продала она дом и уехала в неизвестном направлении. Ее Колька до станции вез, рассказывал потом, что всю дорогу Тамара Яковлевна материлась и приговаривала: «Не получите вы мои денежки, не получите».
– Н-да-а, – протянула я. Тетя Тома всегда была прижимистой и суеверной, но, видимо, к старости эти недуги стали расти и крепнуть. Она держала в сундуках новые красивые вещи, купленные на деньги Эдиты Павловны, и боялась выйти в них на улицу.
– Извини, мне нужно ехать – деловая встреча в девять часов. – Славка вздохнул. – Может, мы обменяемся телефонами и… как-нибудь увидимся?
Мне стало так жаль! Я не была готова отпустить его, я бы еще проговорила часа два или три! Почему время бежит быстрее, когда хорошо, и ползет черепахой, когда плохо? Где справедливость?
У Славки теперь деловые встречи, а раньше он сидел на скамейке с Доней и щелкал семечки, косо поглядывая на меня. Все же жизнь удивительна…
– Давай, – согласилась я, и мы обменялись телефонами.
Расплатившись, Славка ушел. Я видела, как он вернулся в вип-комнату за курткой, прошагал по залу, обернулся и махнул мне рукой. Я ответно махнула. Значит, он давно был поблизости… Дежурил около университета… Славка, Славка…
– Это кто? – Симка вернулась за наш столик, села и посмотрела на меня, как следователь на подозреваемого. – Ты с ним
Глаза Симки уже не были красными, она успокоилась и смотрела на меня с любопытством.
– Шаман, – честно ответила я.
Симка вытрясла из меня душу, и ресторан мы покидали совершенно уставшие, будто три часа таскали мешки с камнями, – день выдался не из легких…
Утром пудели вели себя идеально, они не тянули меня в разные стороны, не считали нужным и важным облаять всех проходящих мимо собак, не подбирали хлам с земли и не стремились принять грязевые ванны. Мысли о предстоящей работе и Славке вытеснили из головы болезненные темы (частично), я еле вытерпела математику и английский – постоянно поглядывала на часы и представляла, как начну обучаться совсем другому: продаже ювелирных изделий. Благодаря занятиям с Федором Сергеевичем Кожемякиным я не испытывала страха перед камнями, ожерельями, кольцами и серьгами, я привыкла к их сиянию, как привыкают к шкафу или дивану.
Моя работа была связана с Матвеевым, поэтому я не могла слишком часто обсуждать ее с Симкой. Теперь не могла. Его имя или фамилия застревали в горле, и приходилось молчать.
– Позвони, когда появится такая возможность, – попросила она. – Я уверена, у тебя все получится.
Однажды я была в главном салоне Матвеева, именно там я впервые увидела кольцо-цветок. Здание коричневого цвета, узкое и длинное, отделанное коричневой и золотой плиткой, вход обрамляют две колонны, окна огромные, сияющие и манящие. Бабушка, устраивая мне экскурсию по бизнесу Матвеева, желала подчеркнуть тот факт, что Ювелирный дом Ланье гораздо величественнее, богаче и значимее. Да, это было так, но такое сравнение не заставило меня надеть на голову корону. В салоне Матвеева и тогда, и сейчас я ощущала свободу и умиротворение, мне нравились прозрачные светящиеся этажерки, тянущиеся к потолку, зеркальные стойки, бархатные подушечки фирменных цветов (коричневые, зеленые и золотые) и сами украшения. Они были более современные в отличие от украшений Эдиты Павловны, в них присутствовали легкость и полет.
Матвеев встретил меня у входа и лично познакомил с управляющим и администратором, я тут же получила почетное звание ученик и была приставлена к сдержанной женщине лет сорока пяти, Марине, проработавшей у Максима около пятнадцати лет.
– Отдаю тебя в хорошие руки, – сказал он, – если что-либо понадобится, обязательно звони. И еще… Я бы хотел приехать к тебе сегодня вечером, у меня есть подарок. Хозяйка квартиры не будет против, если я поднимусь?
– Я спрошу ее, – ответила я, гадая, о каком подарке речь и почему все несколько… м-м… таинственно.
– Договорились.
Матвеев уехал, а я начала свой первый рабочий день, телефон пришлось оставить в своем шкафчике – выходить в зал с мобильником было строго запрещено. Я чувствовала себя довольно уверенно и с интересом впитывала вводную часть (знакомство с украшениями). Марина похвалила меня три раза, ее даже удивили мои познания, правда, потом она сказала: «Впрочем, это вполне объяснимо». Конечно, моя причастность к дому Ланье ни для кого не была секретом, но я подозревала, что все ломают голову: почему я здесь и какие интересы ко мне у Матвеева.