Смотри...
Шрифт:
– Вернемся?
– предложила я, всматриваясь в черты любимого лица. Уж очень уставшим он был.
– Домой, - качнул головой Любашик.
Приехав домой, мы кое-как добрались до спальни Любомира на втором этаже, перепугав Ленку и Забаву, оставшуюся погостить на несколько дней. Девчонки выскочили из спален, удивленно рассматривая нас.
– Вы два психа, - сообщила Елена, - И это не лечится.
Махнула на нас рукой и скрылась в своей спальне, крикнув, что ужин в холодильнике. Забава молча покачала головой и тоже утопала спать.
Есть не хотелось. Хотелось вымыться и уснуть в руках Любомира. Помогла
– Будем тебя как-нибудь мыть, - прокричала я, соображая, как бы и гипс не замочить, и любимого искупать.
Слив в душевой был монтирован непосредственно в полу, поэтому, если притащить табурет, и усадить Любашика на него, то можно вполне прилично искупать парня.
Вышла из ванной. Любомир, откинувшись на спинку дивана, сидел, закрыв глаза. Кажется, спал. Осторожно вышла из комнаты, кажется, где-то в саду я видела пластиковые табуреты. Притащив искомую мебель, отмыла ее в ванной, поставила к стенке, приготовила полотенце и чистую одежду и пошла будить Любашика. Разбудить его было довольно сложно, пришлось обнимать, целовать и тормошить.
– Что-то я расклеился совсем, - вздохнул Любомир, но послушно встал и добрался со мной до ванной. Усадила его на стул, прислонила к стене, загипсованную ногу уложила на второй табурет. Стянула с любимого грязную майку.
– Любашик, надо бы и штаны снять, - попросила я тихо.
– Ага, сейчас, - устало произнес парень. Помог мне стянуть с него брюки, левая штанина была разрезана почти до бедра, поэтому через гипс прошла легко.
Как-то в теории все представлялось легко и просто. Но я не учла, что все еще немного стесняюсь обнаженного вида парня, и не очень представляю, что же с ним в итоге делать. О том, что итог будет, подсказали его глаза, еще минуту назад в которых плескалась смертельная усталость, а сейчас вспыхивали озорные искорки.
Пока Любомир стоял, пытаясь стащить с себя нижнее белье, подстелила полотенце на табурет. Любомир уселся голым задом на приготовленное мною ложе и устроил пострадавшую ногу удобнее. Обернула гипс прихваченным с кухни полиэтиленовым плотным пакетом и на всякий случай обмотала сухим полотенцем.
Не долго думая, разделась сама, оставшись в майке, едва прикрывающей попу и в белье. Вооружилась губкой, гелем для душа и решимостью искупать любимого, и принялась за работу. Любомир, опираясь на стену спиной, послушно сидел, прикрыв глаза, и позволил себя купать. Он, гад такой, совершенно мне не помогал. Мне даже руки его приходилось поднимать и удерживать на весу, пока намыливала его грудь, спину, живот. Настолько сосредоточилась на процессе, что и не заметила его лукавую улыбку. Замерла, и внимательно посмотрела в его лицо, только когда спустилась к его бедрам. Там было весьма неспокойно. Поняла, что пунцовый румянец намертво приклеился к моим щекам. Нет, обнаженное тело я видела, и даже чувствовала ... в себе. Но чтобы вот так, при свете, с открытыми глазами.
Выдохнула. Руки немного подрагивали. С одной стороны, жутко стеснялась, с другой - до смерти хотела его потрогать....там. Вот такая я бесстыжая!
– Девочка моя, - шепнул Любомир, глядя на меня.
И я наплевала на скромность. Осторожно устроилась между его ног и смыла лейкой пену с груди, плеч и живота. Отложила душевую лейку на пол, благо длина шланга позволяла. Выдавила
Любомир хрипло выдохнул и обхватил руками за бедра. Осторожно встала на колени между его ног.
– Ленточка!
– слишком хрипло и очень нежно пробормотал любимый, тем самым поощряя меня на ласки.
Отбросила сомнения. Ведь он - мой. Мой единственный. Мой любимый. Мой мужчина.
Пальцы запутались в жестких волосках, погружаясь и оплетая твердую, словно камень, и бархатистую на ощупь плоть. А губами прижалась к его шее, скользнула к плечу.
– Я люблю тебя, - шептала я между поцелуями. Пальцы уже раскованно порхали по его телу, лаская, сжимая, поглаживая. А губы прижимались к мокрой коже. И я, прикрыв глаза, наслаждалась этим ощущением, нереальным просто, ни с чем не сравнимым.
– Я чуть не умерла там, - признавалась я, лаская своего мужчину, - Едва с ума не сошла на площади.
– Милая, - прошептал Любомир, зарываясь руками в мои волосы, обнимая за плечи.
Скользнула по его губам. И спустилась ниже, к груди. Мозг не знал, как поступить дальше, что именно делать, но решила довериться инстинктам. И потом, Любомир всегда сможет подсказать, направить.
Мои губы порхали по его телу, груди, животу, спускаясь ниже. Оставила поцелуй там, где секунду назад были мои пальцы. Мужчина вздрогнул и хрипло простонал.
– Черт, да!
– выдохнул Любомир, когда я легко провела губами по самому кончику. Горький вкус геля вперемешку с родным запахом Любомира. Нащупала рукой лейку на полу и смыла пену.
– Маленькая моя, родная, - выдохнул Любашик, когда я, устроившись удобнее, руками провела по его груди, животу, а ртом прижалась к его телу.
– Не нужно, не делай так!
– хрипло шептал любимый, пытаясь отстранить меня от себя, поднять, но я только крепче прижималась к нему, - Боже! Ленточка моя!
Парень стонал, а я улыбалась, чувствуя себя до неприличия развратной и распутной. В какой-то момент Любомир, обхватив меня руками за голову, потянул вверх, к своему лицу.
– Что же ты творишь, - выдохнул он мне в рот и смял мои губы.
– Не нравится?
– испугалась я, чувствуя, что опять стремительно краснею.
– Наоборот, - шептал он между поцелуями, - До одури нравится.
– Тогда не мешай, - велела я и вновь спустилась ниже. Он послушно не мешал, только руками вцепился в мои волосы. Посмотрела на его лицо. Голова запрокинута, затылком упирается в стену. Рот приоткрыт, дыхание вырывается со свистом. Такой беззащитный и в то же время неимоверно сильный. И я поняла, что вновь слезы подступили к горлу. А если бы он не выкарабкался? Если бы...
Из горла вырвался то-ли всхлип, то-ли стон. Любомир испуганно распахнул глаза, смотрел на меня.
– Маленькая моя, - сильные руки дернули мен вверх, усаживая на колени, прижимая к себе, - Люблю тебя, родная моя!
– шептал он, покрывая мое лицо короткими жадными поцелуями.
Стащил с меня трусики и усадил поверх себя. Заставил прогнуться и прижался к груди губами. Рывком стянул с меня мешавшую майку. А я обхватила его талию ногами и сама опустилась на него, позволяя погрузиться в мое тело. Кто из нас стонал - было не важно. Я обхватила его лицо ладонями и посмотрела в его глаза.