Снега

Чепурин Юлий Петрович

Девушки хватают с лотка стаканчики с мороженым, начинают кормить Выдуваева с ложечки, ласкаясь к нему.

Входят П а в е л И л ь и ч и П е т р П е т р о в и ч.

П а в е л И л ь и ч (радостно). Семен Семенович! Выдуваев!

П е т р П е т р о в и ч. Сенька! Дьявол!

Выдуваев чуть не давится мороженым. На его лице мы видим сложную гамму чувств: здесь и радость, и испуг, и стыд, и желание найти выход из ситуации, в которой он оказался.

К о ш е ч к и н.

Вас…

Выдуваев, словно это относится не к нему, оглядывается по сторонам.

П а в е л И л ь и ч. Ну, чего головой крутишь, Выдуваич! Неужели не узнаешь? Бывшего командира своего кавалерийского полка не узнаешь?

П е т р П е т р о в и ч. Комиссара не узнаешь?

В ы д у в а е в (очень неуверенно, скорее инстинктивно). Вы… меня?

П а в е л И л ь и ч. Да брось ты нас разыгрывать. (Подходит, обнимает Выдуваева за плечи.) Я своего полкового ветеринара через сто лет узнаю. Помнишь? Подойду к тебе перед боем: «Дай, Сеня, спирту глоток, нутро согреть». А ты: «Лимит не велит». (Смеется.) Тебе кони были дороже друзей, а? Ветеринарная твоя душа! Зато кони в полку были — это ж кони!

В ы д у в а е в (бормочет). Недоразумение! (Рассовывает деньги по карманам, словно желая избавиться от ненужных свидетелей.) Ошибка, граждане. Первый раз вижу. Пардон. Продавщица мороженого (сочувственно, Выдуваеву). А вы вспомните хорошенько. (Павлу Ильичу и Петру Петровичу.) Может, контуженый, вот и забыл…

В ы д у в а е в. Не помню, граждане. Не знаю. Разрешите пройти. Пардон.

П е т р П е т р о в и ч. Погоди! Сеня! Неужто правда, что ты нас с Павлом Ильичом не узнаешь? А ну, присядь. Присядь, дорогой. Сейчас ты всё, всё до былиночки вспомнишь. Помнишь нашу боевую походную? (Запевает.)

Трубы протрубили — конники в поход! По тылам фашистским мы летим вперед.

П а в е л И л ь и ч (подхватывает).

Кони словно птицы, копыта не стучат. Победа нас встречает улыбками девчат.

В м е с т е.

Гей, бурка черная Доватора, Не забыть тебя, не забыть… На войну уходили орлятами, Не орлятами, а цыплятами — Надо правду, друзья, говорить.

П е т р П е т р о в и ч.

Пронесутся битвы, отгремят бои, Ох, и налюбуюсь на глаза твои.

П а в е л И л ь и ч.

Не грусти, любимая, скоро выйдет срок. Я вернусь с победой на родной порог.

В м е с т е.

Гей, бурка черная Доватора, Не забыть тебя, не забыть. На войну уходили цыплятами, Становились в боях орлятами, А потом, как орлы, научились парить, Надо правду, братва, говорить.

П а в е л

И л ь и ч (обрывает песню, торжествующе). Ну?

В ы д у в а е в (спокойно). Соловьев-Седой? Слова Долматовского?

П е т р П е т р о в и ч. Какой Соловьев-Седой? Какой Долматовский? Ведь это ты, Семен, нашу полковую песню сочинил.

П р о д а в щ и ц а м о р о ж е н о г о. Кто бы мог подумать! (С восхищением смотрит на Выдуваева.)

В ы д у в а е в. Первый раз слышу. (Весело, наступательно.) Тронут. В друзья к вам записаться готов. (Грустно.) А может, вашего друга давно и в живых нет? Или без вести пропал… (Горестно.) Уходят однополчане… Без атак и выстрелов — уходят. (Деловито, будто стряхнув с себя пыль.) Пропустите меня, граждане. (Уходит.)

К о ш е ч к и н. Напьются, потом игнорируют вопросами человека. (Уходит вместе со своими подружками.)

П е т р П е т р о в и ч. Обознались, значит.

П а в е л И л ь и ч. Выходит. Не мог Выдуваев от меня отказаться: как-никак без пяти минут родственники мы с ним.

П е т р П е т р о в и ч. То есть?

П а в е л И л ь и ч. Очень просто. Мой сын Сережка на его дочери женится. Сегодня по телефону из района звонил. На свадьбу зовет. Вот и едем, Петро, ибо нет и не будет теперь мне покоя, пока я настоящего Выдуваева своими глазами не увижу.

КАРТИНА ТРЕТЬЯ

Декорация первой картины. В момент открытия занавеса яростно звонит электрический звонок. На крыльце появляется Д а р ь я Ф о м и н и ч н а в белоснежной наколке, как на первоклассной горничной.

Д а р ь я Ф о м и н и ч н а. Кто там?

Чей-то голос пытается ответить, но его заглушает лай собак. На крыльце появляется А л и н а.

А л и н а. Вот этого, Фоминична, ты за границей никогда бы не увидела. Сколько можно говорить, что нужно не кричать, а пойти и встретить гостя. Ступай.

Дарья Фоминична уходит и вскоре возвращается вместе с П а в л о м И л ь и ч о м и П е т р о м П е т р о в и ч е м.

П а в е л И л ь и ч, П е т р П е т р о в и ч (одновременно). Здравствуйте.

А л и н а (подозрительно оглядывает обоих). Здравствуйте.

П е т р П е т р о в и ч. Вы супруга Семена Семеновича Выдуваева?

А л и н а. Супруга. Что дальше?

П а в е л И л ь и ч. Разрешите, Алина Евграфовна, вам представиться.

А л и н а (еще более подозрительно). Откуда вы меня знаете?

П а в е л И л ь и ч (с воодушевлением). Мы — фронтовые товарищи вашего мужа. Я — Павел Ильич Загораев.

П е т р П е т р о в и ч. Я — Петр Петрович Тасов.

А л и н а. И что же?

П а в е л И л ь и ч. Хотели бы повидать…

П е т р П е т р о в и ч. Встретиться…

П а в е л И л ь и ч. Поговорить…

П е т р П е т р о в и ч. Вспомнить дни боевые…

А л и н а. Сколько друзей развелось у Семена Семеновича, как только он стал известным врачом-новатором. Да, да, новатором. Муж лечит животных на расстоянии. Сейчас его метод находится на последней стадии испытаний, после чего он будет применен на людях. (Строго.) Итак, что же, повторяю, вам угодно?