Сны мага
Шрифт:
— Ага, — весело кивнул один из разведчиков, выуживая из-за кожаного пояса сверток. Остальные двое тоже отчего-то заулыбались.
— Как закончите, помогите с фургоном. Встанет в хвост.
Женщина недоуменно нахмурилась, разворачиваясь вслед за Кеханом. А он дошел до фургона, недовольно хмурясь. Под ногами отвратительно чавкало. Вода, кажется прибывает?
— Поскорее! — поторопил он разведчиков и занялся сидящим мужчиной.
Темный плывущий взгляд, мелкая испарина, проступающая на лбу сквозь грязь, бледные губы. Кехан подхватил расслабленную руку — под ногтями скапливалась синева.
— Где укус?
— На ноге, вот, — женщина упала на колени, задирая рваную штанину.
Кехан покачал головой и присел на корточки, касаясь внутренней стороны запястья раненого кончиками пальцев.
—
Алые капли заструились по коже из-под надавливающих пальцев, впитываясь в грязную землю.
Сзади кто-то хлюпнул носом:
— Я не х-хотел, мне просто интересно… было.
Ах, это из тех самых путешественники, из любопытных. Которые ни воры, ни шпионы.
Хлопок подзатыльника и мужской голос:
— Не реви! Работай!
Пару мучительных мгновений спустя кровь потекла сплошным ручейком и отчетливо сменила цвет на более темный.
— Продолжай давить, — сказал Кехан женщине. У той от усилий уже побелели пальцы, а по щекам текли злые слезы. Широкие юбки лежали в грязи вокруг нее безжизненной волной.
Руки перебирали запечатанные флакончики в кармашках на поясе. Что-то очищающее, что-то восполняющее, что-то успокаивающее. Потому что кровь в запястье под пальцами бьется, частит, трепещет, хотя лицо раненого вялое и тело все сильнее оплывает, сползая вниз, на землю.
В деревянную флягу с остатками воды Кехан капнул одну каплю тягучего зелья с ароматом горьких трав, две капли из другого флакона, с сладким сиропом, и добавил еще одну — резко пахнущей настойки. Резким движением взболтал, прижав узкое горлышко.
— Посадите в телегу и поите этим, до целителя дотянет. Кровь… — Кехан тронул алую жидкость, стекающую по ноге, кончиком пальца, слизнул каплю, выискивая горький вкус, но его встретил только обычный железистый, — останавливай потихоньку.
И Кехан отошел к разгорающемуся костру. Вечером предстоит поработать над настоящим противоядием. И в караване, скорее всего, прибавится еще один фургон.
Менгрит сидела на задней скамье фургона, откинув полог, и весело улыбнулась пропустившему их всаднику, встретившись с ним взглядом. Благодаря этому странноватому наемнику со спокойным холодным взглядом и равнодушным лицом все они выжили. Бару дождался целителя Джихан Беру и выжил. За одно это Менгрит будет вечно благодарна. Бару, конечно, проболел почти десять дней, и молодая целительница над ним проводила долгие часы в покачивающемся фургоне, действительно занявшем место в конце длинного каравана. И наемник Кехан просиживал рядом, жонглируя глиняными пиалами над переносной жаровней. В пиалах дымились и булькали едкие, горькие и острые темные смеси, и плавали клыки, выдранные из челюстей тех проклятых болотных ящеров. Потом эти смеси или отдавались кружащим вокруг фургона странно улыбающимся наемникам из Джихан Беру, или выливались на обочину дороги. От остающихся в результате выжженных проплешин шарахались лошади, кёду и мелкие животные. Иногда почва, до которой добирались яды, немного дымилась. Кехан и целительница казались не очень довольны результатами, но на третий день, когда Менгрит отирала почти перестала надеяться, они торжественно выпоили полубессознательному Бару прозрачную, как слеза жидкость. После этого он еще два дня пролежал без сознания, отчаянно потея, а потом открыл глаза.
Менгрит была безумно рада, Дарит, не имеющий возможности помочь ни с лечением, ни с уходом, расслабился, словно сбросил кирпичную стену с плеч, а из глаз мальчиков исчезла отчаянная вина.
А наемник Кехан… не принимал благодарностей.
Он был, кажется, из бывших придворных страны Рё. Неподвижное практически нечитаемое лицо, изящные руки, гордая, жесткая посадка в седле, отстраненное поведение, много, действительно много знаний и десятки мелочей типа небольших украшений на поясе и в гриве кёду, декоративных завитков в свитках, которые он писал, машинально раздаваемых поклонов и благосклонных кивков складывались в образ загадочного изгнанника. И его положения
Сейчас времена неспокойные, встретить большой караван под сильной охраной — это удача. А отчего он такой необычный, пусть Дарит разбирается, это то, что он делает лучше всего — добывает информацию и связывает нити страны Рё. Пусть и в последний раз это будет для них, слишком опасно стало в дороге. Нужно спешить домой. И как там остальные? Мариса, Рама, Джаргати… Хотелось бы знать, где они, прежде чем их корабль отойдет от пристани.
Менгрит обернулась, провожая взглядом всадника в темном, утянутом ремнями кожаном полудоспехе на сером кёду сайтан. У седла пристегнута пика, за плечами наискось закреплен слегка изогнутый клинок в кожаных же тесненных ножнах, выцветшее синее солнце видно на потертом плаще, свернутом в рулон позади седла. На запястьях кожаные с металлическими вставками наручи, ноги ниже колен тоже прикрыты узкими пластинами. На поясе широкий ремень с карманами, скрывающими, как знает Менгрит, флаконы, фиалы и мешочки с ядами, противоядиями и еще предки знает чем. Под рукой, с другой стороны от пики, свернут боевой кнут. Коротко обрубленные волосы, убранные назад, подчеркивают выразительные черты лица. Вроде бы коренной джелапэ, вроде бы из высокого рода, таких изгнанников много в стране Рё, но все же — не совсем. Что-то странное в чертах лица, то ли скулы слишком высокие, то ли челюсть слишком острая, то ли… ах! Ее ахли Бару мог бы сказать точнее. Она же просто смотрит и запоминает. Ах, хорошо бы мальчики тоже научились просто смотреть, не тревожа никого… Позже!
Холодный золотистый взгляд наемника на самом деле очень внимательный, острый и ясный. Знающий. Он смотрит на фургон, на нее, Бару, мальчиков понимающе, но без особого, опасного интереса. Просто на как еще один элемент мира, интересный элемент, но не требующий немедленного уничтожения. Наемник зачем-то отстал, пропуская вперед верховых пенжива бэкалан [34] , потом разведчиков, неторопливо догоняющих фургоны. Пестрые одеяния бэкалани замельтешили перед глазами, потом вид перекрыли широкие серо-коричневые накидки, обшитые бахромой.
34
Пенжива бэкалан — арьергард разведки
Часть из пестро разодетых всадников обогнали фургон, позади остались двое или трое в белом, знакомая пятерка разведчиков и золотоглазый наемник, очень внимательно смотрящий на горизонт.
Что там такого интересного? Только тихие, немного жуткие древние развалины, которые наконец-то останутся позади. Ни звука, ни зверя, ни порыва ветерка от них не пришло за все время пути. Только шум моря, бьющегося о скалистые берега, рассеивал хрупкую тишину. И это… странно? И ни одного очага медани за весь путь…
Наемник Кехан ехал теперь самым последним. Он даже скорее пятился, его кёду шла по дороге, поднимая пыль, странно, словно бы боком, позволяя ему не оборачиваясь следить за тем, что происходит позади каравана, там, где на горизонте последние развалины исчезали в густых махровых зарослях колючего кустарника и высоких, расцветающих алыми бутонами травами. Там, где все быстрее и быстрее накатывали на уходящий вдаль берег волны. Тихий шелест соленых вод на миг показался оглушительным.
Менгрит, не отрывая взгляда от наемника, шикнула на затеявших возню мальчишек, вцепилась в руку задремавшему Бару. Что-то происходит, что-то важное.