Сны мага
Шрифт:
Четыре.
Два мага в длинных, метущих золотой песок черных одеждах, неспешно вышагивают по тропе, разворачивают слепые бледные лица в его сторону.
Три.
Кто-то из магов отдает приказ, вытягивая руку.
Два.
Поводырь встревоженно кричит, увидев пляшущий в тени, среди тонких колючих ветвей огонек. Но поздно.
Один.
Бахан взрывается с гулким звуком, запускающим череду откликов.
И горы отзываются протяжным мучительным стоном, просыпаясь от кошмарного сна в первый, может быть раз, со времен катакана.
Горы кричат, свободные от оков.
И никто не
Все, кто стояли под нависающей скалой сметены рушащимся камнем, пробиты осколками, бессмысленной кровавой кучей свалены на откос, и вместе с тропой исчезли внизу под шум, скрежет и крик грязевого водопада.
Еще миг и все затихло, только эхо криков осталось гулять среди скал, скрытых золотой пылью. Да шелест все осыпающейся тропы. Еще несколько мгновений и разрушение дойдет до поворота.
Золотоглазый прикусил палец, оставляя метку благодарности. Джумат, надежно спрятанный в памяти две сотни сезонов, лег на шершавый камень с отпечатками древних зверей, камень, когда-то бывший морским песком.
Не дожидаясь оставшихся преследователей, золотоглазый уже давно не маг стремительно последовал за ушедшим далеко вперед отрядом.
Время подумать о том, как применить второй бахан.
Золотоглазый, уже давно не маг, на бегу листая страницы в замке памяти, улыбался, показывая солнцу, небу, горам, почти забытые клыки. Не зря, не зря бывший пенья, перед объездом за море использовал все свои знакомства, доставая ярко-красные, цвета крови, гладко отполированные делина люс.
Пепел и холод, уже немалое количество лет спутники бывшего мага, решившего жить, подчинившись, не мешали вспоминать.
Ланъюн выдохнул, согнувшись и уперев в колени руки.
Мир сошел с ума! И он более не готов разбираться с ним, все, он закончил. Жена, брат, дети, родичи, ближайшие слуги и друзья уже почти на корабле, мягко покачивающемся в маленьком заливчике в набегающих на отвесные скалы бурунах. Приближается отлив, моряки торопливо распускают полосатые сине-белые паруса, перекрикивая шум волн, и похожее на положенную боком на воду половинку бочки суденышко спешно готовится к отплытию.
Младших детей, он проследил, первыми завели под палубу. Все, кто был хоть чуть старше десяти сезонов, помогали передавать тюки и свертки, выстроившись в линию вдоль резного борта.
Достаточно просто обрубить два якоря, намертво фиксирующие спасителя у берега, и все, неуклюжий сампан просто вынесет в открытое море через разомкнутые челюсти скалистых отрогов. Все, кто будут в этот момент на корабле, смогут спастись.
Пока же с крутого откоса на корму перекинуты узкие сходни, пестрая компания наемников, сумевших быстро и без потерь вытащить из поместья и довезти до моря всех, переводит по прогибающимся деревяшкам взмыленных лошадок. Кеду Демри, успокаивает, ругаясь через слово, настоящего боевого зверя. Этот сайтан, спущенный со сворки, буквально порвал в клочья магических ищеек, нашпигованных стрелами от глаз до хвостов, но все еще рвущихся, роняя пену с клыков, в бой. Вот еще как эту тварь перевозить? Но тут буквально все они этой твари...
— Еще раз, — сдавленно пробормотал Ланъюн, — почему мы не отплываем сей
— Кроме того, что ваши люди грузят товар и размещают вашу семью? Ждем Кехана.
— И этот Кехан? — нет, Ланъюн видел, как по одному короткому рыку этого холодного, как горы Джинунг, наемника, кёду сайтан бросился в драку, выпуская когти. Но чем вообще ценен это наемник, чтобы его ждать?
— Он всегда прикрывает отход и всегда приходит вовремя, — флегматично сказал кеду, — мы подождем.
Второй наемник перехватил поводья у кеду, и повел, посвистывая, хищную тварь на сходни.
— Ладно, ладно…
Возражения о том, что преследуют их маги и твари, что их много, а прикрывает отход один даже не маг, замерли на языке.
Над горами грохнуло.
Проклятые золотые скалы запели, треск и хруст, шелест и скрежет всколыхнули воздух. Эхо разбилось на осколки и гулким куполом вознеслось к лиловеющему небу, обрушилось волной на стоящих на обрыве людей, едва не сбросила в воду троих наемников, перебегавших по сходням на палубу с мешками на плечах. На долгий-долгий миг уши пронзило болью, а прочие звуки исчезли. В глазах потемнело.
Открыв глаза, Ланъюн с облегчением понял, что все еще стоят, его, правда, подхватил кеду, а в ногах ощущалась противная слабость. Контрабандист, моргнув, увидел, как губы старого кеду шевельнулись. Сколько времени он потерял?
Звуки вернулись в уши спустя несколько ударов сердца.
— … что?
— У Кехана оставалось два бахан, это первый сработал, я так думаю, — рассудительно прогудел кеду, перехватывая Ланъюна за подмышки.
— И что? — ноги совсем не держали, пересохшие губы на вкус были солеными, в глазах двоилось. Почему, ведь остальные, кажется, были в порядке, торопливо перебрасывая груз.
— Кехан очень эффективен. И эффектен. Думаю, можно потихоньку выбирать один якорь, вам же металл не лишний. С отливом сампан как из арбалета стрела полетит, едва обрубим остальные канаты… Мы почти всех лошадок завели уже.
И правда…
Где-то отдельно от застывших, словно жучок в меду, мыслей придворного контрабандиста, перекрикивались матросы, бегали наемники, родичи тревожно зазывали на борт.
Он идет, идет…
Мысль снова застыла, перерванная новой волной грохочущего рокота. Он был какой-то другой. Скорее протяжный, долгий выдох, стон, чем резкий, пронзительный крик. И раздался куда более близко.
Слишком быстро, корабль тут как на ладони, а в погоне настоящие маги.
Сглотнув, Ланъюн посмотрел вверх. Одна из золотистых вершин прибрежной гряды, не самая высокая, та, что буквально в двух поворотах от бухты, приметная трехглавая с горизонтальной белой слюдяной полосой, сверкающей на солнце, начала медленно клониться вбок, с нарастающим шелестом буквально осыпаясь мелкими кусочками. Куда-то в морские глубины, теперь уж точно разрушая тропу…
Кеду торжественно кивнул.
По этому жесту наемники неожиданно ловко и быстро похватали оставшиеся тюки и просто закинули их на борт. Ланъюн поморщился, ощущая себя таким же свертком, будучи передан с рук на руки парочке в белых камизах. Они, тревожно оглядываясь на узкую тропу, ловко перетащили его на борт, прислонили к каким-то тюками, и бросились на помощь матросам. Впрочем, не до нежностей.