Собачий рай
Шрифт:
– Стой здесь и не двигайся! Я пойду первая и открою калитку. По моей команде пойдешь медленно, только не вздумай бежать. Понял?
Жора с силой вцепился в ее руку:
– Нет! Не уходи! – умоляюще шептал он.
– Тогда пойдем вместе. Я пойду со стороны собаки, а ты, не глядя на собаку, пойдешь рядом.
Схватив Жору за руку, она потащила его вперед.
Пес сидел на месте и не шевелился.
Когда они приблизились к калитке, Варвара Сергеевна, едва повернув голову, посмотрела животному в глаза. Раздался
Собака подбежала, остановилась в паре метров от Самоваровой и, словно по чьей-то невидимой команде, послушно села.
Вблизи пес оказался красив, шерсть его была здоровой и без проплешин; взгляд не то чтобы грозный, но настороженный, полный решимости в любой момент среагировать так, как подскажет его природа.
– Откуда ты здесь, друг? – пытаясь держаться спокойно, спросила Самоварова.
Жора, отбежав в глубь участка, в дом не уходил и, обхватив себя ручонками, наблюдал за этой сценой.
– Если ты заблудился, я позвоню в специальную службу, и они найдут твоего хозяина.
Пес, не приближаясь, издал короткий, словно приветственный рык.
– Аря! Иди скорей сюда! – истошно закричал Жора. – А то он тебя разорвет!
– Хороший мальчик, хороший, – причитая себе под нос, Самоварова взялась за ручку калитки, – посиди пока здесь.
Когда она зашла на участок и плотно закрыла за собой калитку, Жора бросился ей навстречу.
– Аря, прогони его или убей! – кричал он в истерике и с силой дергал ее за рукав.
Как только зашли в дом, мальчик вбежал в гостиную и бросился на диван лицом вниз.
– Что тебя так напугало? – присела рядом Варвара Сергеевна. – Тебя кусала собака?
– Не-ет, – сквозь всхлипывания, отвечал он.
– Маму твою кусала? – нахмурившись, предположила Самоварова. – Почему ты так испугался?
– Не… не помню…
Варвара Сергеевна, конечно, знала, что подавленные, прячущиеся в глубинах подсознания травмы – вовсе не выдумка психологов.
Чтобы выявить причину, запускающую триггер, требуется раскопать в себе правду или же довериться тому, кто способен в том помочь.
Если верить специалистам, травма, полученная матерью во время беременности, могла, внедрившись в «поле» плода, отразиться на нем самом.
– А мультики про собак ты любишь? – стараясь переключить ребенка на что-то позитивное, спросила она.
– Да! – Он повернулся на бочок и зарылся лицом в ее коленки.
– И собаки там совсем не страшные, верно? – Она погладила мальчишку по голове.
– Они там сделаны на компьютере.
Глядя на слипшиеся от пота волосы мальчика, Самоварова подумала, что неплохо бы ему вымыть голову.
– И настоящие совсем не страшные. Ты просто о них ничего не знаешь. Живое убивать нельзя. И даже желать подобное – большой грех.
– А
– Грех? – задумалась Варвара Сергеевна, подыскивая подходящее для ребенка объяснение. – В том числе преступление против живого. Видишь ли, наша жизнь принадлежит не совсем нам. И отбирать ее у кого-то из страха или ненависти – это грех.
– А кому она принадлежит? – оживился Жора, привстал и сел, свесив ноги, рядом с ней на диван.
– Сначала – высшей силе, – отчего-то уверенная в том, что Регина не посещает православный или какой-либо другой храм, пространно ответила Варвара Сергеевна. – И только потом, как подарок небес, нам самим.
– Не понимаю! – воскликнул мальчик. – Я сейчас! – Он вскочил с дивана и выбежал из комнаты. Через несколько секунд вбежал обратно, держа в руке ежедневник. – Это теперь мое, так? Ты мне вчера его подарила? И чей он теперь?
– Теперь он твой.
– Ты мне его подарила, а значит, он теперь принадлежит мне, так?
– Так.
– Тогда ты сказала глупость! – в очередной раз поставил ее в тупик своим нехитрым умозаключением пятилетний ребенок.
За неимением разумного ответа она решила по-другому обыграть эту тему:
– Он твой. И все, что ты решишь туда записать, во многом сформирует, то есть повлияет на твою жизнь.
– Это как?
– Если будешь писать слова, которые обозначают только плохое, они возьмут над тобой власть.
– А если хорошее? А если обычные, не хорошие и не плохие слова? – расстреливал ее своими простыми вопросами Жора.
– Можно писать любые. Но тех, которые обозначают что-то действительно ценное и хорошее, должно быть больше. Все! – Она резко встала с дивана. – Давай займемся делами. Иди принеси с улицы белье. Я сделаю несколько конфиденциальных звонков, потом мы попьем еще чаю и будем готовиться ко сну.
Пока Жора долго и неумело вдевал одеяло в пододеяльник и натягивал на подушку наволочку, Самоварова успела сбегать к калитке.
Пес сидел на том же месте.
– Эй! – крикнула она, прижавшись к забору. – Шел бы ты отсюда, а то мой гость тебя боится.
Два черных, похожих на огромные маслины глаза, внимательно, словно проверяя на прочность, глядели на нее в упор.
Явной агрессии в его взгляде не было, но что-то в животном – не столько размеры и отсутствие ошейника, сколько нечто невыразимое, иное, – заставляло его остерегаться.
Глядя на собаку, Самоварова чувствовала схожее с тем, что и вчера после внезапного знакомства с Регининым сыном: позвонить в службу отлова она не решалась (вдруг пес удрал с участка и это доставит его хозяину лишние хлопоты), но и покормить тоже: если пес бездомный, потом, глядишь, не отвяжется, и тем самым она наживет на ровном месте еще одну проблему с мальчишкой.