Соблазни меня

Джокер Ольга

— Какая прелесть, Мия… Кто бы мог подумать, что ты окажешься типичной шлюхой — такой же как все.

Мия тяжело дышит, отстраняется и мне кажется, что я чувствую, как часто бьется её сердце.

— Она здесь не при чем, Картер, — проговариваю, медленно поворачиваясь в его сторону и крепко сжав кулаки. — Я напал на неё посреди коридора потому что жутко хотел. И да, она не шлюха, идиот.

Заношу кулак у него над головой и бью наотмашь. Так, что Картер влетает противоположную в стену и глухо стонет. Из его носа брызжет кровь, но я не останавливаюсь

даже несмотря на протесты и крики Мии.

Заношу кулак у него над головой и бью наотмашь. Так, что Картер влетает в стену и глухо стонет. Из его носа брызжет кровь, но я не останавливаюсь даже несмотря на протесты и крики Мии.

Шон пытается бить меня в ответ, но его попытки жалкие и только раззадоривают меня сильнее. Мне не больно, а вот ему совершенно точно да, судя по хрусту и громкому рычанию Картера.

— Прошу, не трогай его, — слышу, что к крикам Мии подключается её рыжеволосая подруга, которая намертво цепляется в мою руку и мне приходится остановится, чтобы не задеть её.

— Кит, да неужели в тебе нет ничего святого? — на глазах Мии блестят слёзы. — Ты же сейчас убьешь его!

Смотрю на нее молчаливым взглядом, который думаю читается с первых строк: «Ты еще и жалеешь его?». Картер сидит на корточках, прикрывая лицо руками. Как только я перестаю бить, он убирает руки, показывая своё злобное лицо и криво усмехается, облизывая кровь с разбитых губ.

— Ты еще пожалеешь об этом, гадёныш! Ты еще пожалеешь…

В коридоре начинают толпится зеваки, которые странно косятся в нашу сторону, и я понимаю, что дело пахнет жаренным.

— Пойдем отсюда, — рыжая оттягивает меня на выход, и мы оказываемся на прохладной улице.

— Там осталась Мия.

— Я знаю, русский. Оставь её в покое. Честно говоря, если бы я знала, что ты такой буйный то ни за что в жизни не пошла с тобой на этот вечер. Если Шон сейчас вызовет копов — тебе не поздоровится, ты это понимаешь?

Киваю, замечая на рубашке брызги крови. Не свои, а его.

Мия неожиданно выходит на улицу, приподнимая подол своего нежно-розового платья, на котором тоже остались капли из красных пятен. И мне правда жаль, что так все получилось, потому что сейчас она даже не пытается смотреть в мою сторону.

— Уезжай отсюда, Кит. Я сделаю все возможное, чтобы Шон не привлекал полицию. Кажется, он поверил в то, что ты пристал ко мне первым. И еще можно вернуть всё на круги своя…

— Нет, я поеду только с тобой.

— Прошу, оставь меня… Не усугубляй ситуацию еще больше. Со мной поедет отец, так что не волнуйся — Картер не тронет меня в таком виде…

Мия скрывается за дверью, оставляя меня наедине с рыжей.

— Давай-давай, Джеки Чан, поторапливайся, пока злобный дядюшка не разозлился по-настоящему и тебя не депортировали на родину.

Почему-то слушаю Софи. Позволяю ей сесть на водительское сиденье и отвезти меня домой. Слушаю её сбивчивую торопливую речь, дурацкие шутки и отмечаю про себя что она неплохая подруга для Мии и когда мы будем вместе, я никогда не стану запрещать

им общаться, как это делал Шон.

Рыжая забирает свои шмотки из моей машины, прощается у дома, который пустовал все время пока я жил в особняке деда, и уходит, оставляя за собой приторно-сладкий шлейф духов.

В доме непривычно и пусто и всё, что я сказал Мие о своем выселении риелтором конечно же чистая выдумка и ложь. Я просто хотел быть поближе к своей Недотроге.

Делаю глубокую затяжку, вваливаюсь на диван и когда через некоторое время слышу звонок в дверь не сразу поднимаюсь, чтобы открыть. С сигаретой в зубах, распахнутой настежь рубашке и какой-то внутренней тупой болью открываю дверь и замечаю на пороге Хилари.

Она стоит опираясь о дверной косяк — в блестящем платье со стразами, высокой прической собранных волос и безупречной улыбкой.

— Тук-тук, к тебе можно, сосед?

— Проходи, — отхожу немного в сторону пропуская её внутрь дома. — Я уже знаю, кто составит мне компанию в распитии виски.

Глава 29.

Мия.

— Нужно отвезти тебя в больницу, — хлопочет папа, бегая возле Шона с кубиками льда.

Он как-то неожиданно нарисовался на этом вечере — я не знала, что он тоже здесь будет и сейчас ощущаю детскую обиду за то, что кажется он перестал со мной делится сокровенным.

Катер стонет сидя на диване. Нос распух, губа рассечена, а на многочисленные кровоподтёки страшно смотреть. Мы находимся в малом зале, где вокруг ни души и я стараюсь не вникать в разговоры отца и Шона, до тех пор, пока в уши не врезается знакомое имя.

— Этот говнюк лапал Мию, вот что меня беспокоит. Не просто лез целоваться, он прижимал её к стене и явно не давал уйти, а за это можно получить срок. Домогательство и избиение — да он у меня не выйдет из тюрьмы до конца своих дней.

Я поднимаюсь с диванчика горчичного цвета и подхожу к Шону. Выхватываю у папы лёд и переборов брезгливость и неприязнь сажусь на корточки и прижимаю его к рассеченной губе. Медленно перемещаю на скулу и мягко пытаясь скрыть гнев произношу:

— Шон, он как-никак твой родственник. Я понимаю, что то, что он сделал неприемлемо в светском обществе, но… давай мы закроем на это глаза и не будем поднимать бурю?

Я боюсь смотреть Шону в глаза. Боюсь, что он вспылит, разозлится еще больше и откажет мне. Он проводит большим пальцем по моей коже, задевает губы, прикрывает глаза и в этот момент мне кажется, что мои нервы больше не выдержат — я выдам себя, покажу свое равнодушие к жениху и Картер поймет, что все что я предпринимаю или пытаюсь сделать — не ради него.

— Ты права, Мия. Я закрою глаза и раздавлю его более утонченно. Не сейчас, позже, когда он будет ожидать этого меньше всего. Вставлю нож в спину, несколько раз проверну и резко выдерну вместе с сердцем, — его громкий голос словно скрежет по металлу разносится по всему залу и чётко проникает в душу.