Соблазнитель
Шрифт:
Они неловко вытащили ведро и, выливая большую часть воды на землю, пытались наполнить канистру через узкое горлышко.
– Может, кто-нибудь из вас продаст мне пачку сигарет? – спросил Эвен.
Рыжий вынул из кармана пачку «Спорта».
– Пожалуйста…
Эвен вытащил из заднего кармана брюк потрепанный бумажник. Сначала он демонстративно вынул из бумажника пачку смятых пятисотенных банкнот. Наконец нашел двести злотых и подал их рыжему.
– У меня нет сдачи, – сказал тот.
– Неважно. Отдадите при случае. Очень хочется курить,
Молодые люди внимательно следили за его руками, когда он закрывал бумажник и прятал его в карман брюк.
– Вы здесь живете один? – пробормотал заика, завороженно глядя на деньги.
– Один, – кивнул он.
– И не боитесь? – спросила пышногрудая.
– Нет.
– А если бы пришли бандиты? – неожиданно вмешался в разговор третий из парней.
Похоже, он был старше других. С черной густой щетиной, которую он не брил уже, по крайней мере, дня два. Узкая впалая грудь, длинные, как у обезьяны, руки, продолговатое лицо, к тому же удлиненное острым треугольным подбородком. Глаза бегающие, беспокойные.
Если Кречмер прав, у этого человека были трудности с налаживанием контактов и его характеризовало неумение найти общий язык с окружающими. «Их трое, а девушек две. У этого типа, возможно, сексуальные проблемы, и он сюда прибыл в качестве зрителя», – подумал Эвен. И задал себе вопрос, кто из них в эту ночь будет спать с блондинкой: рыжий или заика.
– А если придут бандиты? – услышал он снова.
– Здесь нет бандитов, – ответил Эвен беспечно.
А потом насмешливо взглянул в глаза того, кого так интересовала возможность прихода бандитов. «Ты будешь всю ночь думать о моих деньгах, об одиноком доме, в котором спит богатый тип. Возможно, ты скажешь приятелям, что стоило бы прижать этого одинокого богатея. Но смелости вам не хватит. Вы трусы. А сам ты просто обыкновенный слюнтяй», – подумал он.
И почувствовал как у него сладостно забилось сердце. Эвену самому было интересно, как бы он себя повел, если бы и в самом деле как-нибудь ночью на него напали бандиты или пришли воры. Эвен считал себя смелым человеком, но не была ли это одна из тех иллюзий, которые каждый из нас питает всю жизнь? Когда он был маленьким, то боялся войти в темную комнату. И специально сидел в темноте, чтобы справиться со страхом. В его памяти также жило воспоминание о доме деда и о бешеном цепном псе, к которому никто, даже дед, не отваживался подойти близко. Но однажды к ним зашел старик-цыган, снял с собаки цепь и забрал ее с собой.
– Я бандитов не боюсь. Я вообще ничего не боюсь, – бросил он в лицо худому, который тут же отвел глаза куда-то в сторону.
«Ночью они не вернутся», – подумал Эвен, глядя, как молодые люди отчаливают от старого помоста.
Потом он о них забыл и допоздна читал книгу.
Его разбудил громкий собачий лай. Он зажег ночник у дивана, набросил халат и вышел во двор.
Ночь была ясной, свет луны гасил блеск звезд. Ветер успокоился, где-то в деревне лаяли собаки. А его
– Пожалуйста, пожалуйста, – услышал он ее горячий шепот. – Я вас умоляю, спрячьте меня. Подруга уговорила, чтобы я сюда поехала, я думала, что все будет иначе, но они втроем начали…
Девушка замолчала, она плакала.
Банальная, глупая история. Сотни подобных происходили ежегодно на берегах этих озер. Эвен вернулся за ключом, позвал собаку, открыл калитку и впустил девушку во двор.
Когда они входили в дом, со стороны леса мужской голос начал звать:
– Эва, вернись! Не глупи, слышишь?…
Эвен привел девушку в летнюю кухню в подвале, зажег свет. Девушка тряслась от страха, похоже, она и в самом деле была очень испугана.
– Они тебе ничего не сделали? – спросил он.
– Нет.
Он велел ей сесть на скамейку, какое-то время рылся в висящем на стене украшенном резьбой шкафчике, где у него были разные лекарства. Дал ей таблетку «Реланиума» и налил воду в стакан.
– Проглоти и запей водой. Это тебе поможет. Ты будешь спать у меня в салоне. Завтра в половине девятого здесь недалеко проезжает автобус. Остановка в километре отсюда.
– А они мне позволят сесть в автобус? – обеспокоенно спросила девушка. – Спрячутся и поймают меня по дороге.
– Я тебя провожу.
– Их здесь трое, а вы один, – засомневалась она. – Они очень сильные.
Пес снова начал яростно лаять у ворот. Жестом руки Эвен велел девушке спокойно сидеть в кухне, а сам вышел во двор. За воротами стояли все трое, те же самые, что брали воду из колодца. Он прикрикнул на собаку, которая заливалась лаем, передними лапами стоя на штакетнике забора.
– В чем дело? – спросил Эвен, поправив халат, который приоткрыл его голые бедра.
Рыжий оказался самым разговорчивым.
– Наша девушка находится у вас. Мы немного пошутили, она испугалась и убежала. Я брат Эвы и не дам ее в обиду, пусть лучше возвращается к нам.
– У меня ее нет, – ответил Эвен.
В кармане халата он нашел пачку сигарет. Закурил.
– Не надо нас обманывать. Мы услышали лай собаки, а это значит, что она была у калитки. Потом у вас зажегся свет. Она никуда, кроме вас, не могла пойти.
– Там дальше тоже есть дома.
– Нет, она у вас, – упрямился бородатый.
– Возвращайтесь в лагерь, ребята, – зевнул Эвен. – Только зря шумите, а время уже позднее.
Одновременно заговорили все трое:
– Или девушка сейчас к нам выйдет, или мы вам окна повыбиваем. Это наша девушка, а не ваша. Она дурочка и наверняка нарассказала вам всяких там глупостей. Это ее брат. Поймите. Она сумасшедшая, а если вы ее не выпустите, то и собака вам не поможет. Врежем псу топором по башке, и ему конец, а жаль, уж очень он красивый и, наверное, дорогой. Стекла тоже чего-то стоят.